Чтение онлайн

– Мы поступим по закону. Как сделал бы ваш отец.

То, как Эванжелина произносит слово «отец», которое в ее устах сродни ножу, само по себе служит достаточным подтверждением. Как и многие в этом зале, она знает, что Тиберий Шестой умер иначе, нежели гласит официальное извещение.

Мэйвен продолжает цепляться побелевшими пальцами за серые камни трона. Он смотрит на придворных, которые не сводят с него глаз, а затем насмешливо обращается к Эванжелине:

– Ты не член совета. И ты не знала моего отца настолько хорошо, чтобы понимать, как он мыслил. Я – король, как и он, и мне известно, чт'o надлежит делать для победы. Наши законы священны, но сейчас мы ведем сразу две войны.

Две войны.

От внезапного прилива адреналина мне кажется, будто вернулась моя молния. Нет, это не молния. Надежда. Я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку. Пока тянулись недели в плену, Алая гвардия продолжала свое дело – и с успехом. Они не просто продолжают бороться. Мэйвен это открыто признает. Уже невозможно замять происходящее или отмахнуться от него.

Хотя мне страстно хочется знать больше, я держу рот на замке.

Мэйвен прожигает Эванжелину взглядом.

– Это безрассудство – казнить таких ценных заключенных, как Мэра Бэрроу.

– Тем не менее вы не извлекаете из нее пользы! – возражает Эванжелина – так быстро, что я понимаю: она, очевидно, приготовилась к спору.

Она делает несколько шагов вперед, сокращая расстояние между собой и Мэйвеном. Всё это кажется спектаклем, действом, разыгрываемым на глазах у двора. Но к чьей выгоде?

– Бэрроу сидит просто так, ничего не делает и ничего нам не говорит, в то время как Корвиум пылает!

Еще одна драгоценная крупица информации. Давай, Эванжелина. Скажи что-нибудь еще.

Я видела, как эта крепость, военный центр Норты, месяц назад была охвачена бунтом. Значит, его не подавили. При упоминании Корвиума толпа трезвеет. Мэйвен не упускает этого и изо всех сил старается сохранять спокойствие.

– Совет со дня на день вынесет решение, миледи, – произносит он сквозь стиснутые зубы.

– Простите мою дерзость, ваше величество. Я знаю, вы хотите оказать уважение совету, даже его слабейшим членам, даже трусам, которые не могут сделать то, что должно быть сделано.

Еще шаг – и голос Эванжелины превращается в мурлыканье.

– Но вы король. И решение за вами.

Это мастерский ход. Эванжелина – такой же спец в манипуляциях, как все здесь. Несколькими словами она избавила Мэйвена от опасности показаться слабым, но теперь ему придется подчиниться ее воле, чтобы поддержать образ сильного правителя. Я невольно испускаю тяжелый вздох. Сделает ли Мэйвен, как она хочет? Или откажется – или подольет масла в огонь мятежа, уже пылающего среди Высоких Домов?

Но Мэйвен неглуп. Он понимает, что задумала Эванжелина, и не ослабляет бдительности. Они смотрят друг на друга, разговаривая натянутыми улыбками и острыми взглядами.

– Наши древние традиции, несомненно, привели к престолу самую талантливую девушку, – говорит он, беря Эванжелину за руку.

Это, кажется, обоим внушает отвращение.

Мэйвен поворачивается к толпе и смотрит на худого мужчину в темно-синей одежде.

– Кузен! Вы просили разрешения провести допрос. Разрешаю.

Самсон Мерандус, совершенно трезвый, появляется из толпы. Он кивает и почти улыбается. Синее одеяние развевается, напоминая дым.

– Благодарю, ваше величество.

– Нет.

Это слово само вырывается у меня.

– Мэйвен, не надо!

Самсон движется быстро. С хорошо сдерживаемой яростью он поднимается на возвышение и несколькими решительными шагами сокращает расстояние между нами. Во всем мире не остается ничего, кроме его глаз. Синих, как у Элары и Мэйвена.

– Мэйвен! – восклицаю я вновь, умоляя о милосердии, хотя это ничего не даст. Хотя моя гордость переворачивается при мысли о том, что я обращаюсь к нему.

Но что еще можно сделать? Самсон – шепот. Он уничтожит меня изнутри, обыщет мою душу, выяснит, что я собой представляю и что мне известно. Сколько людей умрет из-за того, что я знаю?

– Мэйвен, пожалуйста, не позволяй ему!

Мне не хватает сил вырвать цепь из кулака Кошки, ну или хотя бы оказать сопротивление, когда Трио вцепляется в мои плечи. Оба с легкостью удерживают меня на месте. Мой взгляд перебегает с Самсона на Мэйвена. Одна рука короля лежит на подлокотнике трона, другая покоится в руке Эванжелины. «Я скучаю по тебе», – гласили его записки. Выражение лица Мэйвена разгадать невозможно, но, по крайней мере, он смотрит на меня.

Ладно. Если он не намерен прекратить этот кошмар, пусть наблюдает за ним.

– Мэйвен, – шепотом говорю я в последний раз, пытаясь стать собой.

Не девочкой-молнией, не Мэриэной – пропавшей принцессой, а Мэрой. Девочкой, на которую он смотрел сквозь прутья клетки и которую обещал спасти. Но ее недостаточно. Мэйвен опускает глаза. Отводит взгляд.

Я остаюсь одна.

Самсон берет меня за горло выше ошейника, и я вижу перед собой знакомые злобные глаза. Синие, как лед, и такие же неумолимые.

– Ты ошиблась, убив Элару, – говорит он, не удосуживаясь смягчить свои слова. – Она влезала в голову, как хирург.

Самсон подается ко мне, как голодный человек, перед которым стоит вкусный обед.

– А я – мясник.

Когда ко мне применили сонар, я корчилась в агонии три долгих дня. Буря радиоволн обратила мою способность против меня. Электричество отдавалось в теле, грохоча, как винтики в банке. Оно оставило шрамы. Угловатые белые линии пролегли по моей шее и спине – безобразные узоры, к которым я до сих пор не привыкла. Они причиняют боль и непредсказуемо тянут, поэтому малейшие движения мучительны. Даже широко улыбнуться я теперь не могу.