Чтение онлайн

— Спасибо... — выдыхаю я.

— Иди, пока не передумал, — небрежно отсылает меня.

Разворачиваюсь и выбегаю на улицу.

Вот так, не переодевшись, без телефона и вещей. Просто запахиваю кардиган и бегу к воротам.

Меня никто не останавливает. За мной никто не бежит.

Довлатов курит возле здания охраны. Даже не удивлён моему появлению. Видимо, Олег уже позвонил и приказал выпустить. Я просто не верю в происходящее, но бегу.

— Вызови мне такси, — хрипло прошу Вадима.

— Твое такси второй день тебя ждет. Иди, — усмехается Довлатов. — Откройте ворота, — велит парням. — Иди, позже свяжемся, поговорим, — кидает окурок в урну и заходит в здание.

Я ничего не понимаю, потому что пьяна и меня еще трясет от истерики. Но буквально вылетаю за ворота, в желании быстрее покинуть этот ненавистный дом.

Денис

Я не смог просто так сидеть ровно и ждать, когда там что-то решится. Не могу оставить Нелли там одну наедине с Литвиным. Кажется, я напрочь вынес Довлатову весь мозг. До такой степени, что при последней нашей встрече он чуть не съездил мне по морде.

Вопреки его предостережениям, я уже второй день сижу в своей тачке, под забором их дома. Благо, что Литвин и Климов не приняли меня за идиота и даже не подумали о том, что в чёрной «бэхе», рядом с домом, сижу я.

А я идиот – да.

Насмерть влюблённый идиот.

Мне важно быть рядом, насколько это возможно.

В последние часы я был уже на грани срыва. Мне эти часы кажутся вечностью. Еще немного, и я сорвусь – внаглую ворвусь в этот каменный замок и заберу свою царицу ценой жизни.

Нет, конечно, далеко я не пройду, и эта история закончится очень быстро. Головой я это понимаю, а сердцем...

Сердцу по хрен, оно и так уже бьётся через раз без неё и требует эту женщину.

И вот когда меня уже тошнит от количества выкуренных сигарет и кофе на голодный желудок, когда мое тело уже не слушает голову и рвётся туда, когда я уже готов начать убивать всех, кто встанет на моем пути, ворота раскрываются, и выходит Нелли.

Первые секунды мне кажется, что это глюк. Зажмуриваюсь, трясу головой, но видение не исчезает. Нелли растерянно останавливается и оглядывается. Темно, моя машина вдалеке от освещения в слепой зоне. Хозяйка моей души кутается в белый длинный кардиган и нервно дышит, вертя головой, словно кого-то ищет. А потом делает шаг, второй вперёд по дорожке, совершенно в другую сторону.

Завожу двигатель, еду за ней, и когда мы снова оказываемся вне зоны камер, торможу и вылетаю из машины. А Нелли словно не замечает ничего, в какой-то прострации продолжает идти прочь, пошатываясь.

— А-а-а-а-а! — вскрикивает, когда я подхожу сзади и прижимаю ее к себе. Мое почти мертвое сердце начинает колотиться с удвоенной силой. Оттого что его хозяйка рядом. Вот она в моих руках, я дышу ей и захлёбываюсь от боли. Но мне так нравится эта боль, что я почти в раю.

Нелли начинает дёргаться и вырываться.

— Отпустите! Я не вернусь! — кричит она в истерике. — Он отпустил меня! Отпустил!

От такой реакции разжимаю руки и отхожу на шаг. Я в шоке. Она разворачивается, замахивается, а потом замирает.

— Тихо, это я, — хриплю, и ее руки, готовые драться, безвольно опускаются.

— Денис, — всхлипывает, дрожит, хотя на улице не холодно. Вся растрёпанная, немного опухшая, словно плакала.

Хватаю ее за плечи, сильно сжимая.

— Что он с тобой сделал?! — рычу сквозь зубы. Мне плевать, кто Литвин и кто я. Он посмел тронуть мою женщину.

Мне глубоко по хер, что фактически она его жена. Это моя женщина, и ее нельзя никому трогать!

— Что он с тобой сделал?! — меня начинает самого трясти от ярости, потому что Нелли молча качает головой. — Так, иди в машину, — подвожу ее к своей тачке, аккуратно помогаю сесть, закрываю дверь и иду к дому.

Да, это всё неадекватно. Но здравый смысл со мной попрощался, как только я заглянул в глаза этой женщине.

— Денис! — выскакивает за мной Нелли. Не реагирую, это сильнее меня, когда хочется рвать за свою женщину. — Денис, стой! Нет! — хватает меня за руку. А мне хочется на эмоциях оттолкнуть ее, не слушать, потому что перед глазами пелена. Но я останавливаюсь, когда Нелли повисает у меня на шее и прижимается всем телом. — Не надо, пожалуйста, — хаотично зацеловывает мое лицо, стискивая меня в своих в объятьях. — Он не трогал меня, он ничего со мной не сделал. Я всё сама. Я клянусь тебе. Он не трогал меня. Он отпустил. Правда. Не знаю, надолго ли, но, пожалуйста, давай быстрее уедем. Пожалуйста, — надрывно просит она, не переставая меня целовать.

Ладно.

Ладно!

Выдыхаю, насколько это возможно.

Стискиваю ее в своих объятьях, утыкаясь носом в волосы, дышу. Грудь сдавливает от распирающих эмоций.

— Поехали, — перехватываю Нелли за талию и вновь сажаю в машину.

Сам сажусь за руль, завожу двигатель и срываюсь с места. Нелли не трогаю. Даже не смотрю в ее сторону. Иначе мы на хрен никуда не доедем. Мне хочется ее растерзать на эмоциях. А с ней сейчас так нельзя. Ее любить надо, а не терзать.

Слышу, как Нелли глубоко вздыхает, ерзает на сиденье, а потом смеется. Поворачиваю голову. Смеется, запрокинув голову.

— Не обращай внимания, это истерика, — отмахивается она. — Я, когда пьяная, неадекватная.

— А ты пьяная?

— Вдрызг, — продолжает смеяться. И я сам нервно усмехаюсь и давлю на газ, чтобы быстрее доставить мою пьяную женщину домой. — Открой окна, я хочу глотать этот воздух свободы, — просит она заплетающимся языком.

Открываю окна, прохладный ветер врывается в салон. Действительно, так лучше.

— И музыку включи, — просит она. Нажимаю на кнопку мультимедийной системы, врубая рандомный трек. Там что-то драйвовое, роковое.

Нелли высовывает руку в окно и подставляет лицо ветру.

Мы мчимся по трассе, превышая скорость, и нам хорошо.

Посматриваю на Нелли, хотя мне нельзя. Нельзя отвлекаться на скорости. Но это невозможно, когда рядом со мной она. Если меня что-то и погубит в этой жизни, то это будет Нелли.

Заезжаю в свой двор, паркуюсь напротив подъезда. Выключаю музыку. Вдох-выдох. Выхожу из машины, открывая дверь для Нелли, подаю ей руку.

Это простой двор с типичной девятиэтажкой. Совсем не то, к чему привыкла эта женщина, и не то, чего она заслуживает. И я дам ей больше, пусть только будет рядом. Я разобьюсь вдребезги, но отдам ей всё.