Чтение онлайн

— Дай на ноги покрепче встать. Всех достану! Ни одну не обойду! — пообещал задиристо.

— Ой! Скорее бы! А то в грудях ломит! Так по настоящему мужику соскучилась! По горячему, жадному, с азартом! А то мне в последнее время не везет. Одна плесень прикипается. Разохотит, распалит, обслюнявит и в сторону! Ко мне задницей! И забывает, зачем я под боком канаю, соком исхожусь, — хохотала Нинка накрашенным ртом.

— Копи, копи силы, лапушка! Уж доберусь я до тебя! За все упущенное наверстаю! Приловлю надолго!

— Все! Заметано! Пошла готовиться! Лидка! Смотри! Не отбивай дружка! Я — первая!

— Давай, давай! Бери его в оборот! Давно пора! Я тебе не помеха! Ухожу сейчас! Насовсем! — отозвалась баба.

— Куда? — удивилась Нинка.

— В семью! К хорошим людям! В Тушино! Вместе с Антоном там будем жить. В отдельной комнате! Хозяева приличные! Двое стариков и их сын.

— Значит, замуж за сына мылишься? — вмиг сообразила Нинка.

— Ни единым духом! Он не в моем вкусе! Слишком занятый, умный. С такими скучно! С ним поговоришь — все мозги наизнанку. А я сложности не уважаю ни в чем. От них одна помеха в жизни…

— Как вы нашли друг друга? — удивилась Антонина.

— Друг моего хозяина в клиентах побывал. Поделилась с ним заботами. Он пообещал подыскать приличное место и в три дня нашел. Но предупредил, чтобы с прошлым завязала напрочь! Мол, иначе взашей выкинут. Да и не только из дома, а из города! Туда, где раки не зимуют!

— Ой, блядь! — охнула Нинка.

— А если узнают, кем была?

— За прошлое, может, и не выгонят! Речь о будущем. Но и прежнее лучше не раскрывать! — призналась баба.

— Ничего! Обломается твой хозяин! Попривыкнет, разглядит тебя, Антошку!

— Антона мне еще найти надо! Ума не приложу, куда делся? — сетовала Лидка.

А уходя, оглядела хозяев, всех баб, собравшихся за столом, и попросила:

— Если мой пострел объявится, передайте ему адрес и телефонный номер! Не обижайтесь, коль что не так было! Не со зла! Никому худа не желаю! Дай вам Бог, всякой, свою семью найти, свой угол, свой кров и хахаля! Одного! До гроба…

Егор тогда криво усмехнулся. И пробормотал вслед:

— Катись, птичка! Лети! Твое гнездо недолго мерзнуть будет! Желающие быстро сыщутся! С ними хлопот не будет. Уж о том сам позабочусь.

Но ни Галкину, ни Лидкину комнаты не удавалось заселить. Квартиры снять хотели многие. Но едва узнавали, с кем соседствовать доведется, отказывались. И без оглядки покидали дом.

Егор мечтал заселить порядочных людей. Но те и слышать не желали о соседстве с бардаком. А кто готов был поселиться в доме, не имели возможности оплатить проживание хотя бы за месяц вперед. Выколачивать оплату из них в конце каждого месяца Егору не хотелось.

За целый месяц поисков Антонина привела в дом лишь худосочную, синюшную девчонку, похожую на подростка. Не верилось, что это хлипкое создание уже целый год промышляет на железной дороге в купированных вагонах, подсаживаясь к одиноким или подвыпившим пассажирам, ездившим в поездах дальнего следования.

Ирка была столь тщедушна, что казалось, будто одежда висит на скелете.

— Проходи! — втолкнула ее на кухню Антонина. Егор, увидев новенькую, от удивленья поперхнулся, выронил ложку, выругался зло:

— У самих на столе не густо! Откуда эту выкопала? Она ж хуже, чем те доходяги с плакатов "Помоги голодающим Поволжья!".

— Здравствуйте! — не обиделась вошедшая. И, сев без приглашения к столу, окинула еду жадным взглядом. Егору кусок поперек горла встал.

— Жри, зараза! — выскочил из-за стола.

Ирка ела с повизгиваньем, торопливо, посапывая. Поев, огляделась жалобно.

— Тебе чего? — спросил Егор изумленно.

— От перца горло горит, — пожаловалась тихо.

— Налей ей чаю! — попросил сестру.

— У меня кишечник слабый. Мучаюсь после чая. Вот если б кофе…

— Дай ей кофе! Пусть захлебнется!

Ирка огляделась на Егора, потянула носом сигаретный дым и сказала с восторгом:

— "Мальборо"! Моя слабость и мечта!

Выкурив сигарету, выпив кофе, выскочила из-за стола смеясь.

— Вот так дураков накалывают! Скажи спасибо, что по мелочам! Других из шкурки вытряхиваю! Да так горят на жалости, что потом самих жалеть некому! Допер, дядя? Лопух старый! — показала острые, нечищеные зубы. — Я и в вагонах пришибленной держусь. Голодной и несчастной. То брешу, будто на вступительных экзаменах в институт провалилась и теперь мне даже за постель заплатить нечем, не то что за еду! А дома больные старики родители — полгода без пенсии голодают. Пассажиры сами для меня весь поезд с шапкой обойдут. Проводница не только за билет не спросит, свою зарплату отдаст, увидев мои сопли. А я деньги на карман и на встречный поезд! Там я уже обокраденная! Либо обманутая парнем! Такую несчастную изображу, что весь состав слезами заливается…

— Так тебе и не ломанули? — не поверил Егор.

— Попухла я! На зэках. Они с Магадана возвращались. Трое в одном купе. Я и подвалила. Они накормили, место дали. А когда уснули после трех бутылок, я куртку тряхнула. Хотела смыться с нею из купе, да не вышло. Тот, что на верхней полке был, не спал. Он и поймал меня за загривок! Дал по морде. Разбудил своих. Пять дней меня в очередь гоняли. Думала сдохну. Они семь лет бабу не видели. Ну и тешились сутками, в туалет не выпускали. Готова была голиком от них удрать. А они — сволочи ни копейки не дали. Еще ска

зали, мол, радуйся, что дышать оставили. А ведь я девкой была тогда…

— Сколько ж тебе лет? — удивился Егор.

— Скоро пятнадцать! Через пару лет в тираж! Старухой становлюсь.

У Егора от услышанного спина взмокла.

Ирка, заплатив за месяц вперед, поселилась в комнате, где жила Лидия с Антоном. К ней никак не могли привыкнуть бабы. Невзлюбил ее и Алешка. Он обходил, стараясь не встречаться с девчонкой, даже случайно. Та и не пыталась навязываться в друзья никому. Она никогда не приносила в дом продукты, но любила накрытый стол и первая садилась к нему. Ей впрямую говорили, что к обеду и ужину надо приносить харчи. Не жадничать для себя и других, что кормить ее здесь никто не обязан. Ирка словно не слышала. Не подействовала на нее даже оплеуха Маринки. Она взбеленилась, увидев, что Ирка сожрала полную банку крабов, какую Маринка принесла вечером для всех.