Чтение онлайн

Вдруг Ирина вздрогнула и тревожно вскинула голову. Почудилось ей или в самом деле…

Точно! Упомяни о черте, а он уж тут!

Со стороны Арени, приближаясь к Вышним Осьмакам, на полной скорости летел джип, заляпанный по самую крышу. «Дворники» интенсивно боролись с грязью на ветровом стекле.

Павел! Летит как на крыльях! Сейчас промчится через деревню, притормозит около дома бабы Ксени, узнает, что Ирины нет, и отправится искать ее. И найдет – с его-то упорством и уверенностью в себе!

Нет… смотрите-ка, автомобиль резко свернул с дороги, стал под прикрытием необитаемого сельсовета. Павел выскочил из джипа, оглянулся – и задами побежал к дедовой избе. Ирина смотрела, не зная, то ли вздыхать с облегчением, то ли удивляться.

Павел выглядел как-то странно. Вид у него был… как бы это поточнее сказать, безумный, что ли. Вдобавок на его спине вырос небольшой горб… Ирине потребовалось какое-то время, чтобы сообразить, что это рюкзак. Загадочно. Уезжал-то он налегке – что, выходит, прибарахлился в дороге? Может, продуктов купил для бабы Ольги, как и собирался позавчера? Надо полагать, с Петром все в порядке, если Павел смог заняться покупками! Спасибо и на том.

Время шло, а Павел все не показывался на дедовом крыльце. Да что он там ищет в доме или что нашел, коль так задержался? И вдруг ее осенило. Да ведь посреди сеней валяются сдвинутые доски, прикрывавшие лаз! Павел увидел их, увидел черный провал – и не смог совладать с любопытством. Наверняка он тоже полез в подполье, и если Ирина просидит на своей коряге еще несколько минут, прямо перед ее носом высунется из земли чумазый и мокрый Павел.

Ирина подхватилась и ринулась в сторону, где громоздились обугленные стволы нескольких березок либо осинок, причудливо переплетенных друг с другом. Она едва успела присесть на корточки под их прикрытием и высунуться, как увидела Павла, который споро выбирался из-под земли. Однако ему потребовалось гораздо меньше времени, чем Ирине, чтобы преодолеть подземный коридор, а если учитывать, что он полз в темноте, то и вообще рекордно короткий срок.

Нет… с чего это она взяла, что Павел полз в темноте? В руках у него что-то, похожее на короткую и толстую дубинку. Ирина напрягла глаза. Да ведь это фонарь, электрический фонарь! Наверняка очень мощный.

Интересно, заметил Павел в его свете, что кто-то пробирался подземным ходом незадолго до него? Интересно, обнаружил ли в дедовой избе брошенное платье, в котором до этого ходила Ирина? И какие выводы сделал из всего этого?

Ответ можно было получить очень просто – стоило только вылезти из своего укрытия и окликнуть Павла, но Ирине почему-то ни за что не хотелось это делать. Более того, она совсем скрючилась, стараясь сделаться как можно более незаметной, а когда решилась наконец приподнять голову, увидела, что Павел споро удаляется от деревни.

Куда это он чешет? Почему бросил машину? Если бежит в скит – а это наиболее правдоподобный ответ, потому что у Павла давно чешутся руки расправиться с Виталей, – почему решился идти пешком через обугленный лес, рискуя ноги переломать, вместо того чтобы сесть снова в джип и со всеми удобствами… Нет, это-то как раз понятно. Виталя наверняка не плещется в сауне, как беззаботный тюлень, а сторожит все подступы к скиту. И Павел очень просто может нарваться на пулю, если будет переть на рожон. Значит, он решил пойти незаметно.

Ирина какое-то время еще вглядывалась в серую завесу, в которой постепенно таяла высокая темная фигура, а потом вдруг вскочила и ринулась вперед, подбирая повыше платье, чтобы было удобнее перескакивать через беспорядочно наваленные стволы. Зараза! Ну почему эта неведомая женщина не могла сберечь на долгую память какие-нибудь кеды или полуботинки, на худой конец? А ведь баба Ксеня, помнится, говорила, что Серафима, к которой подселился Никифор Иваныч, была кем-то вроде монашки. Откуда у такой особы столь легкомысленные туфельки, пусть на маленьких, но все же на каблучках? Ох, видно, судьба Ирине рано или поздно переломать ноги в здешних местах!

Впереди замаячила серая вода Безымянки. Павел, не замедляя бега, ворвался в воду и через минуту был уже на другом берегу. Ирина, в очередной раз плюнув на стыд, задрала платье повыше, сбросила туфельки и тоже вошла в реку, осторожно нащупывая дно босой ногой. Что делать, размышляла она, если ухнет в какой-нибудь предательский бочаг? Молча погибать? И куда ей спрятаться, если Павел вдруг оглянется?

Но Павел не оглядывался. В той напористости, с какой он продвигался вперед, было нечто пугающее. Казалось, он одержим своей целью и никому и ничему не позволит сбить его с пути!

Ирина выбралась на берег, обулась, но легче идти не стало. Что и говорить, ей приходилось довольно туго. Надо было следить за Павлом, который, как заведенный, мчался вперед, и под ноги смотреть довольно внимательно. И вот в один прекрасный момент, вскинув голову, Ирина обнаружила, что впереди никого нет.

Сначала она не поверила глазам и долго озиралась, решив, что Павел скрылся за каким-то взгорком или наваленными в кучу горелыми кокорами. Однако его нигде не было! Но ведь не в небеса же он воспарил, не под землю же провалился!

А почему бы… почему бы и не под землю?

Ирина вдруг поняла, что именно искал Павел, куда он бежал. Действительно, в скит. Только разыскивал для этого не какой-то там обходной путь, а, напротив, самый что ни на есть прямой: подземный ход, которым уже проходил раньше, когда спасался от пожара!

Ирина шла осторожно, продолжая перебегать от ствола к стволу, от холмика к холмику, словно Павел вот-вот мог высунуться у нее из-под ног, как чертик из табакерки, и сказать: «Ку-ку!» Но его не было, и она наконец пошла смелее, более внимательно присматриваясь к местности.

Куда же он канул, словно в преисподнюю, совершенно бесследно? И как отыскал спуск в подземелье среди разительно переменившегося пейзажа? В первый-то раз здесь сиял зеленью пышный лес, а теперь… Значит, спуск отличала какая-то примета. Очень приметная примета, если так можно выразиться! Такая, что ее даже огонь не пожрал!

Ирина огляделась. Павел исчез примерно вот здесь, на склоне. И что тут годится на роль «приметной приметы»? Только вот этот гигантский выворотень, мокро блестящий обугленными отростками корней. Даже невозможно догадаться, какое это дерево. Наверное, оно простояло лет триста, превратившись в истинного лесного великана двухметрового диаметра, прежде чем нашлась и на него погибель.