Чтение онлайн

Когда политический ушел, отец с обидой спросил:

— А сам в чем ходить будешь? Босиком, лето пришло.

— А осенью? Сапоги-то я тебе купил с запасом, на три года должно было хватить… Ничему же ты цены не знаешь.

За сына заступилась мать.

— Сам заработает. Купим.

Иван после окончания городского училища служил писцом в военном присутствии, приносил в дом деньги и гордился этим.

Отец уважал мать и часто называл ее полным именем — Анна Андреевна. Она — тихая, говорила мало и все вышивала, тоже зарабатывая этим. Отец больше не упрекал сына. Сидя у окна, он думал о чем-то сосредоточенно и упорно.

С улицы несся разноголосый благовест.

— Поет Верхотурье на все голоса! — умиленно прошептала мать.

Иван знал, что говорит это она, отвлекая отца от гнева.

Он и сам робко спросил, чтоб только предотвратить ссору:

— А почему наш город Верхотурьем называется?

Отец удивленно вскинул брови, сухо ответил:

— В верховине реки Туры вырос… — и продолжал, смягчаясь — Раньше здесь вогулы жили, и город назывался Нером-Кар, потому и речка, что впадает в Туру недалеко от города, Неромка называется.

Сколько былей скрывал отец в своих усах! Он любил рассказывать их: и скоро забыл о сапогах.

Прямые немощеные улицы сбегали с пригорков к центру. Неплотные кварталы разбивались пустырями; домишки небогатые, деревянные. Только центральную площадь окружали большие храмы и монастырь, да на окраине городка широко раскинулось белое здание каменной тюрьмы.

Далеко, за крутым изгибом реки, стоял Камень-Кликун. Говорили, что Камень тот разговаривал всякими голосами, и все подозревали, что в нем чертова сила, и боялись его.

Темные, как тени, монахини в клобуках скользили по улицам.

Степенно двигались к монастырю старцы.

Солнце утонуло в реке, вызолотило ее до дна. Мальчик лег на берегу, достал из кармана книгу, которую начал читать несколько дней назад, и порадовался тому, что еще немало страниц осталось до конца.

Книги ему привозила сестра. Мать ворчала:

— Только и толмишь стишки! А эта вон какая толстая книжка! С ума сойдешь, в голове все перепутается. С товарищами раздружился. Раньше, бывало, и в бабки играл, и змея пускал. Побегай на улице.

Иван представил, как это он побежит по улице, и рассмеялся. С товарищами неинтересно, они маленькие. И напрасно беспокоилась мать, что у него все перепутается в голове. Он помнил и читал наизусть целые страницы, например:

Это из «Спартака».

Иван видел себя отважным гладиатором. Это он увлекает за собой боевые полки и кричит: «Победа или смерть!»

То видел он себя Тарасом или Остапом Бульбой. А что? Он сможет храбро бороться и умереть за правое дело, если придется.

Книга «Тарас Бульба» подарила ему не один час счастья и горя: смерть Тараса и Остапа, и даже Андрея, казалось, обрекла его на вечные страдания.

После смерти Бульбы невозможно было разговаривать или думать о мелких житейских делах. «Хоть бы кто-нибудь остался в живых!» — подумал, прочтя книжку, Иван и сказал матери:

— Мама, а Остап Бульба жив остался! Совсем у смерти был, но Тарас спас его!

Анна Андреевна лукаво улыбнулась:

— Ну и слава богу! Только помнится мне, что не остался он в живых… Читала я эту книгу.

— Остался! Ты забыла!

Мать в ласковой печали пригладила его волосы.

По улице мимо окон вели группу арестантов. Звенели кандалы.

— О господи, прости мои прегрешения! — вздохнула Анна Андреевна.

Какие у нее прегрешения? Ивану хотелось спросить об этом, но глаза матери, вдруг ставшие сухими, горящими, испугали его.

Испугал и шепот:

— Бог, ты видишь?

Припомнив это сейчас, Иван шепотом спросил:

— Видишь или не видишь, бог?

…Ночью раздался в окно дробный веселый стук.

— Маша приехала!

Враз все поднялись, засуетились. Маша, сестра Ивана, учительствовала в церковно-приходской школе недалеко от Надеждинска. Она приехала на каникулы. Озорно оглядела брата и протянула:

— У-у, как же ты вытянулся, Ванюша! Да тебе ведь ныне тринадцать! А ноги-то, ноги почему в ссадинах?

Отец пробурчал:

— Доброту свою тешит. Арестанту босому сапоги отдал.

Маша. Румяное лицо, густые ресницы. От ее волос Ивану не хотелось оторвать взгляда: они так бурно вились, что их трудно было плести в косу. Налитые губы всегда готовы к улыбке. Говорили, что Иван похож на сестру, но он этому не верил: уж очень сестра была красива.

Маша привозила в дом покой, мир и новые песни. Они были печальные, длинные — о тяжелой жизни, о притеснениях и изменах. Иван слушал не дыша, А в голове проносилось: «Что бы такое сделать, чтобы всем жилось легко, чтобы никто никого не боялся».

Он немедленно усваивал напев любой песни, его голос выделялся среди других.

— Прямо соловей… — часто вздыхал отец, удивленно разглядывая сына.

Сестра с матерью под песни рукодельничали.

Верхотурье славилось рукодельницами. В женском монастыре держали даже специальную школу. Вышивка матери ложилась на полотно неожиданными и интересными сказками: то красавица русалка заманивала в волны молодого ухаря, то леший, сидя на суку большого дерева, лукаво следил за монашкой.

Сегодня, как только отец уехал на работу, Анна Андреевна впустила в дом богомолку.