Чтение онлайн

— Против вас, Маргарита Семеновна, никого настраивать не надо, потому что вы прекрасно справляетесь с этой задачей сами! — огрызнулся Моршанцев.

— Успокойтесь и помолчите! — велела заведующая отделением, снимая трубку местного телефона. — Ольга? Мария там далеко? Пусть зайдет!

Встретившись взглядом с Моршанцевым, медсестра Попова покраснела, сравнявшись цветом лица с Довжик, и призналась, что, будучи обуреваема эмоциями, в частности состраданием к плачущей напарнице, она действительно немного преувеличила, то есть не так выразилась, то есть ее не так поняли… И Воркутин не то чтобы присутствовал при ее разговоре с Дмитрием Константиновичем, а сидел в коридоре метрах в двадцати и разговора слышать не мог, но она ему потом сама сказала, потому что… и так далее…

— Красота! — сказала Ирина Николаевна, выслушав до конца Попову. — Пиши заявление.

— Какое? — не поняла Попова.

— По собственному. Мне не нужны сестры, которые на пустом месте устраивают скандалы. Сегодня отдежуришь, не старшую же за тебя оставлять, а завтра катись на все четыре стороны!

— Ирина Николаевна!

— Еще одно слово, еще один вяк — и ты уйдешь не по-хорошему, а по-плохому!

— Я лучше по-хорошему, Ирина Николаевна! — поспешила ответить Попова.

— Тогда иди к старшей и напиши заявление, да не забудь сказать, что это я тебя отправила!

Дождавшись, пока Попова выйдет, заведующая отделением посмотрела на часы и сказала:

— Через пятнадцать минут будет небольшое совещание для врачей. Передайте Капанадзе и Микешину.

— В ординаторской или у вас? — уточнила Довжик.

— У меня.

В коридоре Довжик окинула Моршанцева презрительным взглядом и сказала:

— А вы, Дмитрий Константинович, не забывайтесь. И не таких обламывали…

— Не дождетесь, — приветливо улыбнулся Моршанцев, открывая дверь ординаторской и галантно пропуская даму вперед.

Довжик гневно фыркнула и слегка толкнула его плечом, не задавайся, мол, Дмитрий Константинович.

Совещание получилось не коротким, а очень коротким.

— Сегодня был очередной конфликт. Думаю, что все уже в курсе, так?

Микешин и Капанадзе кивнули. Пятнадцати минут до начала собрания как раз хватило Довжик для озвучивания своей версии произошедшего и собственного мнения об этом. Моршанцев не перебивал ее монолога, только украдкой раз-другой иронично подмигнул коллегам, давая понять, что рассказ Маргариты Семеновны изрядно приукрашен. Коллеги также украдкой, чтобы не раздражать и без того раздраженную даму, подмигнули в ответ.

— Сестры, конечно, все дуры — чего от них можно ожидать? — продолжила Ирина Николаевна.

Моршанцев не смог скрыть удивления, поэтому ему снисходительно пояснили, новичок же.

— Все умные медсестры становятся врачами или старшими сестрами, Дмитрий Константинович.

— А все умные врачи — заведующими? — продолжил логическую цепочку Моршанцев.

— Заметьте, что это сказали вы, а не я! — Ирина Николаевна улыбалась левой половиной рта. — Но вам, уважаемые мои доктора, следует быть поумнее и поосмотрительнее. Я прекрасно понимаю, что тот, кто проявляет уважение, достоин большего внимания, чем тот, кто уважения не проявляет…

Слово «уважение» было красноречиво проиллюстрировано потиранием большого пальца правой руки об указательный и средний.

— Но не надо зарываться! Зарываться нехорошо, опасно. К тем, кто не проявляет уважения, — на этот раз никаких жестов не последовало, — надо относиться ровно, дружелюбно, не выказывать пренебрежения, то есть — не нарываться! Не на-ры-вать-ся! Вот Отари Автандилович хорошо понимает, как надо общаться с больными…

— Как с больными с ними надо общаться! — хохотнул Капанадзе.

— Вот именно — как с больными! — согласно кивнула Ирина Николаевна. — Почему-то у Отари Автандиловича получается быть дружелюбным, а у Маргариты Семеновны не получается? В чем дело? Разве вы не работаете в одном отделении? Разве у вас разные дипломы?

— Если я буду со всеми сюсюкать, то никто не подумает раскошелиться! — ответила Довжик. — Мое хорошее отношение стоит денег, и немалых денег!

— Следователю тоже так скажете? — иронично поинтересовалась заведующая отделением.

— При чем тут следователь?! — Довжик решила пойти в атаку. — Воркутин нажалуется? Я с него ничего не получала и получать не собираюсь! Пусть он попридержит свой грязный язык!

— Эмоции оставим на потом, — Ирина Николаевна демонстративно посмотрела на настенные часы, давая понять, что времени до конца рабочего дня осталось не так уж и много, а дел хватает. — Сейчас я хочу сказать другое. Маргарита Семеновна! Ваша манера общения с больными, и, кстати говоря, с персоналом тоже, доставляет мне много проблем. Вы демонстративно игнорировали жалобы больного, оскорбили медсестру, причем самую вежливую и спокойную из наших сестер…

— Я просто поставила ее на место! Девчонка много возомнила о себе!

— Выражениями «е…ая проб…дь» и «п…да косорукая»? — удивилась Ирина Николаевна.

— Я вся была на эмоциях!

— Учитесь сдерживаться, Маргарита Семеновна. Если не получается самой, сходите к специалисту. А то вы завтра и меня так вот обложите, кто их знает, ваши эмоции? И запомните все, особенно вы, Маргарита Семеновна и Дмитрий Константинович, который только начал работать самостоятельно, — за выполнение своих обязанностей вы получаете зарплату, поэтому открыто игнорировать жалобы больных вы не имеете права! И вообще, чем спокойнее в отделении, тем лучше и спокойнее в нем работать. А тем, кто может зарабатывать только на контрастах, в моем отделении не место! Ко всем пациентам надо относиться хорошо, мы же врачи, а к избранным — еще лучше. Вопросы есть?

Вопросов не было.

— Михаил Яковлевич, у вас два свободных мужских места, я не ошибаюсь?

— Нет, Ирина Николаевна.

— Заберите Воркутина у Маргариты Семеновны и постарайтесь сделать так, чтобы он выписался довольным и в хорошем настроении.

— В задницу его целуй! — посоветовала Довжик.

— Методы меня не интересуют, — Ирина Николаевна покачала головой. — Целуйте куда хотите. Мне нужен результат. Все, можете идти. Повторение будет иметь административные последствия, не говорите потом, что я вас не предупреждала.