Клиника
Шрифт:
– Трогайтесь, искуситель, – вздохнула женщина с ежиком, помахав мелькнувшей в окне немолодой официантке в мятой ковбойской шляпе.
– Жирная пища и соль вредны для кожи, – пробурчала кислолицая дама.
Глен, включив поворотник, выехал на дорогу, и Эми обратила внимание на переходящую на другую сторону черноволосую женщину в красном макинтоше. Брюнетка затянулась тонкой сигареткой и вызывающе выпустила в воздух струйку дыма. Прямо актриса из французского фильма, ни дать ни взять… Глен нажал на клаксон и раздраженно махнул рукой. «Француженка», обернувшись на звук, показала ему средний палец и исчезла за углом.
– Дружелюбный здесь народец, а? – загоготала на весь автобус Гейнор, и водитель вздохнул:
– Вас приветствуют пациентки дурдома…
– Что вы имеете в виду? – подавшись вперед, спросила соседка Эми.
Микроавтобус свернул с главной дороги в переулок и проехал мимо указателя на промышленную зону.
– Вы ведь слышали об истории клиники «К прекрасной себе»? – ответил Глен, приглушив музыку.
Все шесть пассажирок взялись за поручни, внимая каждому слову водителя, и тот, бросив мрачный взгляд в салонное зеркало, выдержал драматическую паузу, прежде чем начать рассказ.
– Ну, там, где находится клиника, раньше был сумасшедший дом. Туда привозили психов со всего Йоркшира. Лечебницу построили на холме еще в викторианские времена. Красивое здание! Ну, то есть снаружи красивое, а вот что там внутри… Разное говорят.
Он громко вздохнул, покачав головой. Женщина, сидевшая рядом с «ежиком», метнула на соседку тяжелый взгляд.
– Да я первый раз об этом слышу! – возмутилась та.
– Пятьдесят лет назад, – продолжил Глен, – в городке было не протолкнуться. Медицинский персонал сновал туда-сюда, от пациентов дурдома рябило в глазах – те иногда сбегали из лечебницы, устраивали шабаши в парке… Мой ресторанчик тогда процветал, работал днем и ночью. Я просто с ног сбивался. Потом злые языки начали болтать, что в «Сосновом крае» не все ладно, и лечебница по милости правительства приказала долго жить.
Они ехали мимо заброшенного производственного комплекса с разбитыми окнами, стены которого уже зарастали сорняками. На затопленной дождем стоянке виднелся остов обгоревшего автомобиля и валялась перевернутая тележка. Других признаков жизни пассажиры не заметили.
– Психушка? – пробормотала Эми.
– Ну, так теперь никто не говорит, – заметил Глен. – Это ведь неполиткорректно, да? Теперь говорят «учреждение». Только как ни назови, суть-то не меняется, да? Какие тут ходят истории, мама дорогая… Ручаюсь, кошмары будут преследовать вас всю жизнь.
– Вы знали? – Эми вытаращилась на новую подругу.
– Откуда? – Та возбужденно хихикнула. – В любом случае мне нравится эта история. Обожаю фильмы о привидениях и прочей нечисти, а ты?
Эми покачала головой и вновь прислушалась к рассказу водителя.
– Говорили, что там было семь убийств, а уж тех, кто покончил с собой, – вообще не счесть, и это только официальная информация. Несколько лет назад приезжала съемочная группа какой-то телевизионной программы. Не помню, как называется. Там еще такая кудрявая ведущая…
– «Мир потустороннего»? – предположила «ежик».
– Да, точно! Господи, вы бы видели, что они тут снимали по ночам! Особенно на кладбище…
Кислолицая женщина отлипла от окна и, щелкая четками, переспросила:
– На кладбище?
– Ну да, на окраине есть погост для нищих. Мертвых психов надо же было где-то хоронить, да? Несчастные придурки… Родственники плевать на них хотели, никому останки шизиков не нужны, вот их и бросали в братские могилы. Складывали в кучу, будто старые ботинки. Я вот жене сказал – если помру…
– Прекратите! – перебил водителя дрожащий голос с заднего ряда. – Пожалуйста, прекратите! Вы меня пугаете…
Все дружно обернулись к молодой пассажирке. Глен, вздохнув, уставился на дорогу и нашел на радио заунывное кантри. Эми сочувственно и в то же время благодарно улыбнулась девушке.
– Я Эми.
– А я – Жасмин, – слегка покраснев, ответила та. – Не собиралась истерить, просто…
– Тоже первый раз слышу эту историю, но надеюсь, что сейчас там все переменилось.
– Меня зовут Кэролайн, а это – Вики; мы из Ньюкасла, – повернулась к ним женщина с ежиком.
Ее соседка тоже села вполоборота и дружески помахала остальным.
Кэролайн предложила:
– Давайте расскажем, кто откуда.
– Уотфорд, – откликнулась Гейнор. – Никогда не забиралась так далеко на север. Боюсь, у меня от холода вот-вот кровь носом пойдет! – Она ухмыльнулась.
– А я из Дербишира, – сказала Эми. – Это маленькая деревушка недалеко от Шеффилда. Наверное, вы о ней и не слышали.
– Это ведь тоже Йоркшир? – намотав четки на руку, осведомилась кислолицая.
– Да-да, я же говорю, совсем рядом с Шеффилдом, – вспыхнула Эми, – просто… просто на окраине.
Господи, ну почему она сразу не сказала, что из Шеффилда…
– А вы? Вы откуда? – спросила Вики, пытаясь втянуть в общий разговор кислолицую.
– Из Ливерпуля.
– Как вас зовут?
– Одри Даттон.
Больше ничего интересного о себе Одри за время поездки не сообщила. Замолчала, отвернулась и уставилась в окно.
Кэролайн встала на колени, опершись о спинку кресла, и поглядела на Жасмин, сидевшую в заднем углу автобуса.
– Жасмин, вы наверняка и сами работаете в какой-нибудь клинике красоты?
– Нет-нет, – девушка помотала головой. – Тоже еду, чтобы сбросить лишний вес.
Эми окинула взглядом ее стройное тело. Жасмин словно сошла с ее заветной карты желаний «Цели на следующий год».
– Сбросить вес? – хмыкнула Вики. – Да от тебя же ничего не останется!
Одри отвела взгляд от окна и, изучив тонкую фигурку Жасмин, неодобрительно покачала головой.
– Я – модель, только ужасно толстая, кутюрье от меня отказываются, – подала голос девушка, смутившись под взглядами.