Чтение онлайн

Город Грамс бурно ликовал. Еще не ведая обстоятельств, из-за которых отель обретал новую жизнь, одно пробуждение из комы господина Клопа встретилось с восторгом. Раз тот шел на поправку и готовился принять дела, значит, можно спать спокойно, по крайней мере опасность нападения обезумевшего здания отпала. Грамс для жителей стал чуть ли не самым безопасным местом, а любого причастного к этому впору награждать ключами от города.

При следующей встрече с дедом Пиус привел Элберта. Тот сказал, что рад, что у него есть такой друг, как Пиус, а еще как-то особенно добавил, что Коэл Клоп может гордиться таким внуком, который спас отель. Пиусу сделалось неловко, а потом он с улыбкой представил, что Элберту пятьдесят лет и такие речи как раз для него.

Когда Рой принялся "лечить" стену деревьев вокруг парка, стояли теплые дни, и смотритель говорил, что это самое благоприятное время для бурлунсвика. Достаточно капли, разведенной в воде, и политая земля превращается в настоящий бальзам. Ребята являлись свидетелями процесса и отметили главным образом непереносимый запах от земли, облагороженной бурлунсвиком. Но от этих процедур деревья действительно очень быстро здоровели и сжимали пространство между собой. Прячась от нового разлитого по парку запаха, дети размещались обычно где-нибудь на лужайке вблизи отеля.

В один из радующих Роя солнечных дней они нашли подходящее местечко на траве возле беседки, как раз почти прилегающей к стене отеля. Элберт в последнее время завел привычку общаться с какими-нибудь подозрительными постояльцами, расположившись в общем зале, и сейчас компания была без него. Джозиз сидела, вытянув вперед ноги, разглядывая свои новые лодочки. Крочик лежал на спине, закинув ногу на ногу, перечитывая одну из книг, подаренных сестрами Прелтит. Книга была небольшого размера, и мальчик легко держал ее в одной руке, подложив другую под голову. Пиус наблюдал, как Лил создавала произведение искусства — ее собственное выражение — из бейсбольной кепки. Внезапно и со страстью девочка набросилась на это увлечение, она вооружилась разноцветными нитками, иголкой и уже несколько дней вышивала различные узоры на всем, что попадалось под руку. Началось с того, что они вот так же лежали на лужайке, девочка крутила из травы и цветов какие-то фигурки, сплела для Пиуса корону, а затем, уже с необходимой фурнитурой, стала выпрашивать, чтобы Крочик отдал свою кепку для ее "шедевра". Тот сопротивлялся, как мог, теперь на всякий случай являлся в отель лишь в бандане. Тогда у Пиуса тоже нашлась кепка, которая была отдана в распоряжение Лил. Сейчас девочка занималась ей, периодически стараясь отвлекать Крочика от чтения.

— Крочик, расскажи нам о днях, когда ты сбежал из детского дома и стал жить в порту, — попросила она. — Наверное, это было ужасно.

— Я уже рассказывал, — не отворачиваясь от страниц, ответил Крочик, — мне не было ужасно, для меня это свобода.

— Я бы тоже смогла жить в порту.

— Смеешься? — оборвала ее сестра.

— Я думала, тебя от твоей обуви оторвать будет тяжелее, чем Крочика. Я ведь хотела кое-что обсудить.

— Что обсудить? Ты же просто допекаешь Крочика, потому что не получила в загребущие руки его кепку.

— Лучше не будем, — холодно отрезала Лил. — Мне вот кажется, порт каким-то образом помог Молку сделаться злодеем.

После этих слов все посмотрели на Крочика, который по-прежнему не отвлекался от книги.

— Я не злодей, — наконец объявил мальчик. — Мне не нужен мир для себя, я бы поделился с вами.

— Но если бы тебе понадобилось осуществлять какой-нибудь безумный план, ты бы отлично все продумал, — прищурившись, сказала Лил.

— Нет, это все-таки из-за кепки, — оторвался Крочик от книги.

— Я не к этому, — отмахнулась Лил. — Я собственно не о тебе, вот Молк был злодеем, направил Риксила к родителям Пиуса, отравлял Коэла Клопа, вообще из-за него Пиус пережил много несчастий, касательно опекуна, наверное, исключение. Понятно, он совершил еще массу злодейств, хладнокровно расправился с братьями, чтобы столько лет скрывать личину и идти к цели, нужно иметь расчетливый ум, который, возможно, развился в порту. Мне интересно, почему он столько держался, а в котельной принялся выкладывать свой план.

— Посуди сама, — сказала Джозиз, — за всю жизнь как должно было накопиться в нем желание выговориться. Никогда не представилось ни одного подходящего случая.

— Если у него что-то копилось, это его подвело. Мне лично было бы тяжело о чем-то молчать, но если нужно, я бы ни за что не разболталась.

— Пиус правда мог оказаться единственной возможностью, — изрек Крочик. — Нужно учитывать обстоятельства. Много лет Молк был расчетлив, верно, но тогда до цели было далеко. А чем ближе подходишь к желаемому, тем больше сдают нервы.

— Как считаешь, Пиус? — спросила Лил.

— Я бы добавил, — сказал Пиус. — Сперва я только думал, что Молк заговорил, потому что долго молчал. Но потом решил, что стал интересен ему из-за того, что ребенок, кем и он был, начиная готовить свой план. Он скрывал личину не с приезда в отель под именем Патвина, а еще с детства. С тех же пор он оставался верен убеждениям, но, по-моему, не все в них видел. И хотя говорил, что никому не мстил, думаю, это не так. Не обязательно мстить кому-то, можно мстить всем сразу.

— Это интересно, — произнес Крочик, окончательно отложив в сторону книгу. — Молк — пример заблудшего злодея. Он даже не знал, что выбрал одну из сторон, считал себя кем-то особенным, лишь наращивающим силу. Вбирая как можно больше различных способностей, даже не замечал, как уверенней стоит на службе у зла.

— И получил от нас по лбу, — констатировала Лил. — А зачем он показывал, что умеет колдовать, если скрывал силу?

— Он был помешан на магии, — сказал Пиус. — Говорил, избранным является тот, у кого достаточно сильное желание. Возможно, правда, у меня тоже было желание, я очень хотел помочь отелю. А Молк еще в первый день сообщил, что умеет колдовать.

— Во-первых, о каких-то его способностях в отеле могли знать, — вмешалась Джозиз, — а главное, он просто хотел привлечь внимание Пиуса. Решил, что ему это может пригодиться, а потом появилась прекрасная возможность расположить тебя той ящерицей.

— Да, Джоз, ты права, — согласился Пиус, — тогда я и подумать не мог… Столько всего прояснилось, вопросы, которые нас беспокоили, слова про младшего брата в стихе, руки в крови могли означать прошлые преступления, а могла представиться и кровавая история Ордена Пяти. Не самое важное известие, есть и другие, раскрыта тайна Элберта, да чего мы только не пережили, теперь можем преспокойно валяться на траве, как будто все позади, однако я переживаю. Надеюсь, вы не забыли, что мы так и не прошли четвертого испытания.