Чтение онлайн

— Да, — я уставился в лапшу. Я не мог знать наверняка, насколько можно верить Хо, но эта история… она точно была про отца. Даже если была придумана. — Знаю.

Хо усмехнулся и намотал добрый навильник лапши.

— Вот скажи-ка, Тит Кузьмич, — Орнаг не стал утруждать себя тщательным пережёвыванием и немилосердно чавкал, — ты ж биомеханоид?

Я медленно кивнул. Разумеется, точнее было бы сказать «киборг», но что взять с аборигена?

— Душный или бездушный?

Стремительно крадущегося к столу Силисика я заметил первым. Во всяком случае, вилку Хо отложил уже после того, как его окликнули:

— Орнаг, или кто там на покатушках, я тебя с утра и аж до сюда ищу!

— Седо.

— Я к тебе не просто так. У меня докyмент имеется, вот как!

Силисик с такой силой хлопнул по столу папкой, что соус из моей миски решил перераспределиться по ближайшим окрестностям. Слева от меня раздалось вежливое покашливание. Я повернул голову, заранее ожидая, что поймаю пару косых взглядов за разговоры с недетектируемыми сущностями, но, кажется, никто ничего не заметил.

— Глядят — не пресытятся очи, — Талос даже не пытался сделать вид, что смотрит в мою сторону.

— О, это хорошо, что ты заскочил на огонёк, господин хороший, — мой голос можно было бы использовать вместо подливки в лапше.

— Но есть ли то, что ты не сможешь наблюдать, какими бы средствами для того не пользовался? — Его Божественная Непостижимость соизволил одарить меня взглядом, полным расплавленного золота.

— Я чего спросить-то хотел…

— Вопрос не был риторическим, братишка.

— А? — по старой памяти, я отметил странные сентенции как заведомо бессмысленные и потому потерял нить разговора.

Талос деланно вздохнул, передал мне мысленный образ закатанных глаз и повторил загадку:

— Что ты не можешь наблюдать в принципе ни при каких условиях?

Я завис. Солнцеокий разочарованно покачал головой.

— Знаешь, — Талос говорил медленно, как будто пытался объяснить что-то не слишком умному ребёнку, — иногда я спрашиваю себя, действительно ли ты есть тот, кем ты был раньше. Дам несколько более прозрачную подсказку, чем мне обычно свойственно: ты смотришь не туда. Обрати внимание на местную кухню. Такие дела, пацан.

Существо, выдающее себя за моего потерянного в детстве брата, исчезло, и я понял, что во время нашего разговора мир вокруг как бы стал статичной тенью самого себя. От такой магии — а в том, что это была именно она, у меня сомнений не было — меня терзали смутные предчувствия, а штаны мои — клокочущий ужас. Ни о чём подобном я не слышал никогда. Ни в чьём исполнении, ни в людском, ни в демоническом. Хотя свидетелей могли просто не найти.

Хо и Силисик тем временем продолжали самозабвенно препираться. Последний, очевидно, с трудом сдерживался от перехода к решительным действиям:

— Слухай сюда, если уж все мозги себе отшиндякал. Если вы, Бездной отцензуренные скабрёзники, не прекратите попытки уничтожить город при помощи своего капитального идиотизма, мы соберём срочный Конклав!

— Тише, сынок, тише, не кипятись, — Хо напротив сохранял вид подчёркнуто весёлый и благодушный. — Конклав — это хорошо. Конклав — это правильно. Но стоит ли отвлекать занятых людей от серьёзных дел каждый раз, когда у семьи Се ритуал призыва идёт немного не по плану?

Пикировка была в самом разгаре и заканчиваться в ближайшую геологическую эру явно не собиралась. Я сосредоточился на лапше. Что всё-таки имел ввиду Талос? Помимо того, что я якобы старею. Тоже мне новость нашёл. Это уже больше семисот лет происходит, и никто до сих пор не жаловался.

Внезапно мой взгляд зацепился за Тоуро. Официант вышел из кухни с каким-то предметом размером с голову, накрытым салфеткой, и встал приблизительно посередине зала. А потом всё полетело кувырком.

Резким движением Тоуро сдёрнул салфетку, явив миру некий плод порочной любви самогонного аппарата и освежителя воздуха. Я соскользнул в разгон восприятия, благо плотный обед давал некоторый запас по энергозатратам. Тоуро стал разводить руки в стороны. Какая-то сила определённо мешала ему. Я метнул вилку: магическое воздействие могло непредсказуемым образом повлиять на устройство. Хо перехватил вилку в пяти сантиметрах от Силисика и вопросительно посмотрел на меня. Силисик обернулся, с нечеловеческой скоростью выхватил из нагрудной ленты склянку с иссиня-чёрной бурдой и залпом влил её содержимое в себя.

Тоуро резко свёл руки, как будто хотел саркастически поаплодировать моей попытке, и завопил:

— Диск, запиши меня!

Устройство откликнулось оглушительным «Кря!». Я начал на предельной скорости втягивать эфир. Удар дезинтегрирующего заклинания повис радужной кляксой. Тоуро расплылся в безразмерной ухмылке. Это было счастье человека, летящего со скалы, на которую он карабкался всю жизнь. Остатков эфира едва хватило на глухой щит вокруг нашего стола.

И был пожар. Я смотрел на языки пламени, которые бессильно текли вокруг щита. В переплетении неоново-красных вихрей с извивающимися линиями сплошной черноты определённо мелькали образы. Лицо Тоуро. Управляемые из-за углов смертельные пауки-тарантулы. Баклажан. Дом с палисадником в колониальном стиле. Бесшумные убийцы повсюду, даже у меня во дворе. Летучая мышь. Тридцать второй фортепианный концерт Моцарта, записанный специально для радио «Тысяча рек».

В чувство меня привёл укол вилкой в плечо.

— Не смотри в огонь, — прошипел Хо.

Я кивнул. Силисик почти доел мою лапшу, пока я восторженно ловил поток нейрошума.

— Ага, значит, как мировое зло изображать — это Орнаг, а как лапшу жрать, так, значит, мою? — возмутился я.

— Расслабься, Тит Кузьмич, — Хо уже снова расслабленно грелся в свете от окна. — Я ему туда стрихнина насыпал.

К такому откровению я оказался не готов. Силисик же невозмутимо всосал последние лапшины и залил в себя очередную склянку.

— Позёр, — фыркнул Хо.

— Уж кто б говорил, — проворчал Силисик, протирая салфеткой уголки губ.

Огонь тем временем начал терять яркость. Чёрные прожилки постепенно слились в сплошное дымное одеяло. Я сменил гармонику щита, чтобы взять пробы снаружи. Результат оказался предсказуемым: много сажи, мало кислорода и следовые количества окислов всего на свете. Приблизительная температура пламени: шестьсот — шестьсот тридцать по Цельсию. Время воздействия: девяносто четыре секунды с хвостиком. Никаких останков — что, кстати, очень странно. Безупречно пустое выжженное пространство. Эфирный фон возмущённый, но использовал его, судя по всему, только я. Очевидный вывод: хлопушка Тоуро была весьма магической. Скорее всего, с хорошим аккумулятором. Я развеял щит.