Клошмерль
Шрифт:
Широким жестом сенатор указал на близлежащие холмы, озарённые прощальными лучами солнца.
– Обратите внимание, – серьёзно сказал он, – на пример, который подаёт нам природа. Какие спокойные вечера наступают после дневного зноя. Так и мы с вами, мой дорогой друг, подходим к вечеру нашей жизни. Не будем же суетиться и омрачать закат нашего бурного существования.
Но Тафардель не унимался:
– И всё-таки, господин Пьешю…
Бартелеми Пьешю не дал ему закончить:
– Ах да, одну реформу я знаю…
Он взял своего наперсника за отворот пиджака в том месте, где лиловело широкое пятно «Академических пальм».
– Из этой ленточки, – лукаво сказал он, – мы скоро сделаем розетку. Что вы думаете об этой реформе?
– О, господин Пьешю!.. – пролепетал трепещущий Тафардель. Затем учитель машинально взглянул на красную ленту, украшающую петлицу Бартелеми Пьешю. Сенатор перехватил его взгляд.
– А почему бы и нет? – проговорил он.