Чтение онлайн

Картошка! Клейна тут же озарило; он вихрем развернулся, бросился к шкафу и вытащил две картофелины из немногочисленных запасов.

Сначала он сходил в общую умывальную комнату, чисто-начисто вымыл картофель, а затем прямо так бросил его в чайник вариться вместе с водой.

Спустя приличное время он достал из шкафа коробку со специями, открыл крышку и сыпнул в воду немного желтоватой, крупной соли.

Терпеливо подождав еще несколько минут, Клейн поднял чайник, разлил «суп», который и супом-то назвать было сложно, по нескольким кружкам и большой миске, и только после этого выловил вилкой две картофелины и положил их на стол.

Фух! Очищая по кусочку кожуры, он то и дело дул на пальцы; аромат вареной картошки постепенно разносился по комнате, пробуждая аппетит.

Слюна выделялась как сумасшедшая; не обращая внимания на то, что картошка была очищена лишь наполовину и все еще оставалась горячей, Клейн схватил ее и яростно откусил.

Рассыпчатая! Ароматная! Со сладким послевкусием! Сердце Клейна мгновенно наполнилось умилением, и он как волк, пожирающий добычу, расправился с обеими картофелинами, проглотив даже немного кожуры.

Только после этого он взял большую миску, с наслаждением отпил «бульона», и легкий солоноватый вкус смыл сухость во рту.

«В детстве обожал так есть…» — утолив первый голод, беззвучно вздохнул Клейн, отламывая куски черного хлеба и размачивая их в «бульоне».

Возможно, предыдущий «ритуал» отнял слишком много сил: он съел целых две буханки, ровно один фунт.

Допив «бульон» и убрав со стола, Клейн почувствовал, что окончательно ожил, вновь ощутил радость человеческого бытия и насладился сиянием солнца.

Он снова сел за письменный стол и начал обдумывать, что делать дальше.

«Нельзя прятаться, нужно найти способ прикоснуться к мистической сфере и стать тем самым Потусторонним, о которых говорили Справедливость и Повешенный».

«Нужно преодолеть страх, вызванный неизвестностью».

«Пока единственный путь — дождаться следующего „собрания“ и посмотреть, смогу ли я подслушать рецепт зелья „Зритель“ или какие-нибудь другие мистические знания».

«До понедельника еще четыре дня; до тех пор нужно взглянуть в лицо проблемам первоначального владельца тела: почему он покончил с собой, что с ним произошло…».

Не имея возможности вернуться обратно и просто отряхнуть руки [16] , Клейн взял раскрытый блокнот, намереваясь полистать его в поисках зацепок, чтобы понять, сможет ли он восполнить фрагменты недостающей памяти.

Очевидно, что у первоначального владельца была привычка вести записи, а также хобби использовать блокнот в качестве дневника.

Клейн прекрасно знал, что в тумбе, заменявшей правую ножку письменного стола, полным-полно исписанных тетрадей.

Этот блокнот был начат 10 мая, и в самом начале было много записей, касающихся учебы, наставника и различных знаний:

«12 мая. Мистер Азик упомянул, что всеобщий язык Империи Балам на Южном континенте также произошел от древнего фейсакского языка, который является ветвью языка гигантов. Как такое может быть? Неужели все разумные существа когда-то говорили на одном языке? Нет, это должно быть ошибкой. Даже согласно записям „Откровения Ночи“ и „Книги Бурь“, в эпоху более древнюю, чем древность, гиганты не были единственными владыками континента; там были еще эльфы, мутанты и драконы… Ладно, все это лишь легенды, просто мифологические сказки».

…

«16 мая. Старший доцент Коэн и мистер Азик обсуждали неизбежность эпохи пара. Мистер Азик считает, что в этом есть элемент случайности: если бы не внезапное появление императора Росселя, возможно, Северный континент, как и Южный, все еще пребывал бы в эпохе холодного оружия. Наставник же полагает, что Азик слишком преувеличивает роль личности. Коэн верит, что с развитием эпохи, если бы не было императора Росселя, появился бы какой-нибудь император Роберт. В общем, эпоха пара могла бы задержаться, но она неминуемо наступила бы. Их споры кажутся мне совершенно бессмысленными. Мне больше нравится открывать что-то новое, восстанавливать скрытую в тумане историю. Возможно, мне стоило поступать не на исторический, а на археологический факультет».

…

«29 мая. Уэлч пришел ко мне и сказал, что заполучил дневник Четвертой Эпохи. Богиня моя, записи из Четвертой Эпохи! Он не хотел просить о помощи ребят с археологического и попросил меня и Наю помочь расшифровать содержимое. Разве я мог отказаться от такого? Конечно, это придется отложить до окончания защиты диплома; сейчас я не могу отвлекаться».

Прочитав это, Клейн взбодрился; по сравнению с предыдущими историческими заметками и теоретическими спорами, появившийся «дневник Четвертой Эпохи» с куда большей вероятностью мог привести к самоубийству первоначального владельца.

Четвертая Эпоха — это время, предшествовавшее нынешней «Железной Эпохе». Ее история окутана туманом и полна пробелов; даже раскопанных гробниц, древних городов и документов сохранилось ничтожно мало. Историки и археологи могли лишь с помощью туманных теологических текстов Семи Великих Церквей, в основном направленных на религиозное воспитание, с трудом собрать воедино крупицы «первоначального облика», зная лишь о существовании Империи Соломона, династии Тюдоров и Империи Трэнсост.

Клейн, чьей целью было развеять туман и восстановить историю, не питал особого интереса к «Первым Трем Эпохам», которые скорее относились к мифам и легендам; его волновала лишь Четвертая Эпоха, также известная как «Эпоха Богов». Легко представить себе его волнение.

«Хех, если так посмотреть, первоначальный владелец слишком переоценивал важность собеседования и беспокоился о будущем трудоустройстве, и совершенно напрасно…» — не удержавшись, вздохнул Клейн.

В настоящее время университетов было очень мало, и подавляющее большинство студентов составляли дети аристократов и богачей. Простолюдину достаточно было поступить туда: даже если его дискриминировали из-за статуса и не принимали в чужие социальные круги, то, пока он не вел себя слишком радикально, благодаря групповым обсуждениям и коллективным мероприятиям он все равно мог обзавестись определенными связями. Весьма ценными связями!