Клоун
Шрифт:
Обезглавленное тело Мегос развернулось, оказавшись прямо лицом к лицу с Клейном. Ее обугленная, отваливающаяся кусками плоть и источающий святую, но в то же время демоническую ауру белый костяной клинок с пугающей четкостью отпечатались в глазах юноши.
Клейн, едва успевший прийти в себя благодаря богатому опыту, почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Напрочь позабыв о страшной ране в правой части груди, он уже почти наяву видел, как этот монстр молниеносным скачком бросается на него, не оставляя ни единой секунды на то, чтобы произнести заклинание, влить Духовность и метнуть «Талисман Испепеляющего Солнца».
И как раз в тот момент, когда он уже приготовился отскочить в перекате, Клейн увидел, что Мегос внезапно застыла на месте. Он увидел, как взметнулся назад черный плащ Данна Смита, и как стоящий чуть поодаль капитан низко опустил голову. На его спине вздулись толстые, извивающиеся бугры, словно под кожей копошились ядовитые змеи, щупальца или какие-то жуткие твари!
Данн задействовал все силы своего «Кошмара», чтобы принудительно парализовать Мегос.
Бам! Бам! Бам! Мегос лишь дернулась, и все эти вздувшиеся на теле Данна бугры с оглушительным треском лопнули разом!
Хлынул фонтан свежей, ярко-алой крови, окатив всё вокруг, словно проливным дождем.
Данн с мертвенно-бледным лицом ничуть не расстроился из-за такого исхода. Ведь его кровь мгновенно впиталась в те самые черные нити, сотканные прахом Святой Селены!
Впиталась без остатка!
Эти мириады ледяных, склизких, похожих на щупальца нитей вдруг пришли в исступление. Прекратив отступление, они яростно бросились вперед, намертво оплетая Мегос и ее вздувшийся, извивающийся живот.
Вот он, шанс!
В груди Клейна смешались дикое напряжение и ликование, а на языке уже вертелось слово на древнем гермесе, означающее «Свет».
— Уа-а! Уа-а! Уа-а!
Плач младенца раздался вновь — еще более протяжный, еще более истошный и торопливый!
Бесчисленные, почти невидимые черные нити внезапно замерли, словно пораженные ударом молнии. Дрожа и извиваясь, они снова начали отступать.
Наблюдая за этой сценой и понимая, что Мегос вот-вот вырвется на свободу, Данн изменился в лице. Без малейших колебаний он отдернул правую руку, растопырил пальцы и с влажным чавкающим звуком вонзил их прямо в свою грудь. В левую часть груди!
Его правая рука стремительно вынырнула обратно, насквозь перепачканная кровью. В ее пальцах была зажата плоть, источающая ауру ночного умиротворения и изменчивых сновидений. Это было сердце, которое всё еще продолжало сжиматься и биться!
«Капитан…» — Клейн, не веря своим глазам, смотрел, как Данн Смит опускает всё еще бьющееся в правой руке сердце прямо в урну с прахом Святой Селены. Зрение юноши стремительно затуманилось от слез.
У-у-у! У-у-у! У-у-у!
Раздался плач, напоминающий голос Кошмара в глухой ночи. Бесчисленные черные нити, пропитавшись запредельно ледяной и безмятежной аурой, вновь стянулись, мертвой хваткой сковав Мегос!
И даже когда из живота Мегос вырвался очередной крик младенца, они не дрогнули ни на миллиметр. Казалось, путы надежно заперли этот жуткий звук внутри кокона!
Слезы Клейна вперемешку с кровью стекали по его лицу, когда он глухо, с надрывом произнес слово на древнем гермесе:
— Свет!
Свет, что разгоняет тьму! Свет, что дарит тепло!
Он влил почти все остатки своей Духовности в эту тонкую, испещренную мистическими узорами золотую пластинку. В голове мгновенно образовалась звенящая пустота, и всё поплыло перед глазами.
Собрав последние крохи сил, Клейн швырнул «Талисман Испепеляющего Солнца» прямо в закованную в бесчисленные черные нити Мегос.
На этот раз черные нити не отпрянули назад. Они больше не подчинялись слепому инстинкту, словно следуя чьей-то непреклонной воле.
Тук-тук! Тук-тук!
В урне с прахом Святой Селены всё еще продолжало биться алое сердце Данна.
Солнечные лучи вновь пронзили гигантскую дыру в потолке, прошив третий этаж насквозь и ворвавшись в приемную охранного предприятия «Черный Терн». Казалось, они сплелись в плотный, почти осязаемый столб света.
Повинуясь зову «Талисмана Испепеляющего Солнца», этот столп света обрушился прямо на Мегос.
Свет и магия слились воедино прямо над обезглавленным монстром, вспыхнув с яростью новорожденного солнца!
Бу-у-ум!
В ослепительно-белом сиянии Клейн зажмурился, и в его памяти намертво отпечаталась последняя картина:
Обугленное тело Мегос, уже лишившееся левой руки, головы и изрядной доли плоти, мгновенно разлетелось в прах. Какое-то жуткое, наполовину иллюзорное, наполовину реальное существо внутри нее потеряло свою физическую оболочку. Так и не успев завершить последнюю ступень трансформации, оно с истошным, полным ярости и бессилия воем обратилось в черный дым, бесследно растворившись в огне и свете.
Грохот!
Всё здание заходило ходуном, но это были лишь жалкие отголоски мощи «Талисмана Испепеляющего Солнца».
В отличие от обычных бомб, его разрушительная сила была сконцентрирована и направлена точно в цель!
С трудом удержавшись на ногах, Клейн спустя несколько секунд распахнул глаза и посмотрел вперед.
Он увидел обрушившиеся стены и обугленный кратер на том самом месте, где только что стояла Мегос. Пол под ней расплавился лишь наполовину.
В самом центре этого пепелища покоилась окровавленная, скрюченная пуповина со следами ожогов. Данн Смит в своем черном плаще всё так же непоколебимо стоял на ногах. Внутри урны со святым прахом всё еще слабо пульсировало его сердце, а по ту сторону разгрома, не подавая признаков жизни, лежал Леонард Митчелл.
Чудовищно измотанный Клейн почувствовал, как в груди вспыхивает радость. Ему казалось, что с помощью ритуальной магии он еще успеет спасти капитана. Казалось, что Мегос и ее младенец уничтожены окончательно. Точнее, рождение последнего было грубо прервано и изгнано из этого мира.
В этот момент Данн Смит повернул голову. Посмотрев на Клейна, он озарил свое мертвенно-бледное лицо мягкой, расслабленной улыбкой. Его голос звучал всё так же бархатисто и глубоко:
— Мы спасли Тинген.