Клоун
Шрифт:
Там, в одной жалкой комнатушке, могли ютиться по пять, шесть, а то и по десять человек разом.
Шагая по обочине Левой улицы, Клейн погрузился в раздумья. В памяти всплывал дневник семьи Антигон, его загадочное исчезновение, то огромное значение, которое придавали ему Ночные Ястребы, и та кровавая бойня, которую он за собой повлек.
На сердце постепенно становилось тяжело, а лицо мрачнело.
И тут до его ушей донесся знакомый голос:
— Малыш Клейн!
«А?» — Клейн удивленно повернул голову и понял, что дошел до самой «Булочной Слин». Седовласая миссис Венди махала ему рукой, лучась мягкой улыбкой.
— Ты выглядишь каким-то… не очень веселым? — тепло спросила она.
Клейн потер лицо и ответил:
— Есть немного.
— Сколько бы ни было тревог, завтрашний день все равно наступит, — с улыбкой произнесла старушка. — Подойди-ка сюда, попробуй мой новый сладкий чай со льдом. Я пока не уверена, придется ли он по вкусу местным.
— Местным? Неужели вы сами не из здешних краев, миссис Слин? — с забавным недоумением спросил юноша.
«Слово „попробуй“ ведь означает „бесплатно“, верно?»
Венди Слин приподняла уголки губ:
— Ты угадал. На самом деле я южанка. Переехала в Тинген вслед за мужем больше сорока лет назад. Хе-хе, в те времена Бансон еще даже не родился, а твои мать с отцом даже не были знакомы. — Я так до конца и не привыкла к северной кухне. Вечно скучаю по домашней еде: по свиным колбаскам, картофельному хлебу, блинчикам, овощам, жаренным на сале, по жареному мясу в нашем фирменном соусе… — Да… и по сладкому чаю со льдом тоже скучаю.
Слушая ее, Клейн невольно расплылся в улыбке:
— Миссис Слин, от таких разговоров так и тянет набить желудок… Но, признаться, мне стало гораздо лучше. Спасибо.
— Вкусная еда всегда исцеляет печаль, — Венди протянула юноше стакан с коричневато-красной жидкостью. — Я заварила этот сладкий ледяной чай по памяти. Отведай, скажи, как на вкус.
Поблагодарив ее, Клейн сделал глоток. Напиток отдаленно напоминал земной бутилированный холодный чай с лимоном, но был не таким приторным и резким. Вкус заварки ощущался гораздо ярче, а освежающий эффект был просто бесподобным. Чай вмиг прогнал зной, напеченный палящим солнцем.
— Восхитительно! — искренне похвалил он.
— Ну вот и славно, я спокойна, — Венди улыбнулась так, что ее глаза превратились в щелочки, и с добрым прищуром смотрела, как юноша допивает свой напиток.
Перекинувшись со старушкой еще парой слов о переезде в новый дом, Клейн вернулся на самую знакомую ему улицу.
Во второй половине дня уличных торговцев здесь заметно поубавилось — они начнут стягиваться обратно только после половины шестого. Те же, кто остался, выглядели вялыми и сонными.
Едва свернув сюда, Клейн вдруг почувствовал, как его настроение беспричинно омрачается. На него навалилось невыразимое чувство тоски, подавленности и серости.
«В чем дело?» Остро ощутив эту перемену в себе, он резко остановился и огляделся по сторонам, но не заметил ничего необычного.
Немного подумав, юноша поднял руку и, сделав вид, будто потирает лоб в раздумьях, дважды легонько постучал по межбровью.
Мир перед глазами мгновенно преобразился. Уличные торговцы и редкие прохожие обросли аурами.
Клейн даже не успел оценить цвета их здоровья, как его внимание приковала густая, гнетущая тьма, символизирующая их эмоциональный фон.
Он не мог прочесть их конкретные мысли, но этот отпечаток безысходности, оцепенения и глубокой скорби словно выжег клеймо в его собственном разуме.
Окинув взглядом улицу, он обнаружил, что вся округа пропитана этими мрачными тонами, которые не в силах был разогнать даже яркий солнечный свет.
Это была тоска, въевшаяся сюда за долгие дни, месяцы и годы беспросветной нищеты.
Увидев это, Клейн мгновенно все понял.
Как и предупреждал старый Нил, с активированным Духовным зрением он легко мог испытывать дискомфорт в незнакомой обстановке и легко поддавался чужим эмоциям.
Аналогичный принцип действовал и в отношении «Духовного восприятия» — способности, которую он обрел вместе с зельем «Провидца» без какого-либо дополнительного обучения. Это было пассивное, неконтролируемое шестое чувство, позволяющее напрямую улавливать присутствие аномалий.
А любое восприятие неизбежно подразумевает некий двусторонний контакт. Именно поэтому в глазах Потусторонних, таких как «Медиумы», сила чужого Духовного восприятия сияла ярко, словно факел в ночи. И по этой же причине люди с высокой чувствительностью так легко и естественно подпадали под влияние чужеродной или слишком насыщенной атмосферы. Единственный способ справиться с этим — постоянные тренировки, чтобы научиться контролировать себя и адаптироваться.
«Должно быть, понадобилось очень много времени, чтобы этот мрачный оттенок стал настолько густым…» — тронутый до глубины души, со вздохом покачал головой Клейн.
Он снова дважды постучал по межбровью и усилием воли обуздал свою Духовность.
Топ, топ, топ. Юноша шаг за шагом приближался к своей старой квартире, прощупывая пространство на предмет иных аномалий или тонких связей. Он пытался отыскать дневник семьи Антигон, который когда-то мог спрятать его «предшественник».
Улица выглядела как обычно: грязные лужи, мусор. Лишь у самого входа в многоквартирный дом стало хоть немного чище.
Клейн толкнул полуприкрытую дверь и обошел первый этаж, прячущийся в полумраке, куда не доставали лучи солнца.
Затем он начал подниматься ступенька за ступенькой; деревянная лестница то и дело жалобно скрипела под его весом.
На втором этаже, как всегда, не хватало света. Клейн распустил свое Духовное восприятие, вглядываясь прямо во тьму.
Увы, он не только не нашел никаких зацепок, ведущих к дневнику, но даже не заметил ни единого бесплотного духа.
«А чего я ожидал? Если бы призраки встречались на каждом шагу, подавляющее большинство обычных людей давно бы догадалось о существовании сверхъестественного…» — мысленно усмехнулся он.