Чтение онлайн

– Не надо так говорить, мама, – попросила я. – Это нехорошо.

Снова молчание.

– В газете прочитала об очень хорошей работе. Как раз для тебя, – наконец заговорила она. – Сегодня выслала. Завтра получишь.

– Мне не нужна работа.

– Я на всякий случай.

– Спасибо.

– Решила послать.

– Спасибо.

– Очень хорошо платят: одиннадцать долларов в час. – Мать устала помогать мне с арендой за квартиру, но не могла признаться в этом.

Я переменила тему:

– Как Питер?

– Прекрасно. Забегал на прошлой неделе помочь отцу срубить то дерево.

– Какое дерево?

– То, что на склоне, за домом.

– Большую сосну? – удивилась я. Девчонкой я любила сидеть часами в ее кроне и размышлять о мире под собой. Сосне, наверное, лет пятьсот. Я не поверила тому, что услышала. – Зачем?

– Папа беспокоился, что дерево рухнет на крышу. – На этот раз замолчала я. – Питер очень хорош. Приятно смотреть, как он работает. На него можно положиться. – Подразумевалось, что на меня положиться нельзя. Мать всегда рада его видеть. И немудрено: они оба одного типа.

– Рада это слышать, мама.

– Я позвонила тебе, желая убедиться, что ты получила посылку, и рассказать про работу. Помощник в аминистрации. – Я сотни раз учила ее, как надо правильно говорить, но все без толку. Уверена, она знает, как произносится «администрация». Видимо, у нее сегодня понизился сахар в крови.

– Спасибо, мам.

– На случай, если ты что-нибудь подыскиваешь.

– Нет, мам. Я завтра встречаюсь с человеком со студии звукозаписи.

– Очень хорошо, mi'ja. Ты все еще играешь эту мексиканскую музыку?

– Я играю рок, мам.

– Рада слышать про твою завтрашнюю встречу. Буду за тебя молиться.

– Спасибо, мам.

– Береги себя.

– И ты тоже. Ешь как следует. Не унывай.

– Я тебя люблю.

– Я тоже.

Я повесила трубку и вздохнула. Гато оторвался от клавиатуры и с сочувствием посмотрел на меня. Он знает, что мамочкины звонки сводят меня с ума. Сам он сочинял новую песню – балладу под названием «Квикэтл». Сыграл несколько тактов, и у меня пошли по коже мурашки. Рубашки на нем не было: только низко сидящие на поясе, подвернутые джинсы и вязаные пеньковые сандалии. Волосы собраны на затылке, на лбу – кожаная лента. Мексиканский принц.

– Что бы я делала без тебя? – спросила я, обнимая его. Гато теплый и мощный.

– Прекрасно обошлась бы, – ответил Гато. – Ты сильная.

Я приготовила обед: сырые овощи, пророщенные зерна пшеницы и яблочный пирог на десерт. Поев, мы занялись любовью. Гато несколько раз повторил мое имя.

– Es perfecto, tu nombre, perfecto perfecto [113] . Оно тебе очень подходит.

Потом мы уснули в уютном коконе нашей любви.

На следующий день я проснулась очень рано. Я слишком нервничала, чтобы как следует позавтракать, но Гато заставил меня выпить чаю. Он помассировал мне плечи и отвел в душ. Я надела облегающие брюки, которые купила в прикольном бутике в Венеции – брюки с изображениями Пресвятой Девы Гваделупской, те самые, в каких была на собрании sucias. От них у Ребекки чуть не случился удар. Надела облегающий красный щипаный свитер, красные сапоги, черную куртку. Вплела в волосы несколько крученых красных жгутиков, подмазалась, выбрала несколько шарфиков и по черному готическому кольцу на каждый палец. Гато заверил меня, что я выгляжу прилично. Я спросила, как себя вести. Он посоветовал предоставить все переговоры Фрэнку и закончил:

– Боги с тобой. Я это чувствую.

Гато отвез меня в Беверли-Хиллз, где мне предстояло встретиться с Джоэлем Бенитесом. Фрэнк тоже будет здесь ждать. Гато высадил меня у входа и попросил позвонить по сотовому, когда все кончится. Кроме наших музыкальных инструментов, мобильники – единственная роскошь, которую мы себе позволяли. В Лос-Анджелесе так плохо с транспортом, что без телефона не обойтись. Гато сказал, что будет медитировать в парке рядом с Центральным молом и посылать мне добрые волны. Я поцеловала его на прощание и пошла на встречу судьбе. Пройдя пункт охраны и оказавшись в шикарном лифте (даже лифты здесь выглядели роскошно), я чуть не ущипнула себя – никогда в жизни так не волновалась. Фрэнк уже сидел в кабинете Бенитеса. Он показался мне совсем иным человеком. До этого я видела его только в мексиканских одеждах. А сегодня Фрэнк был в консервативном синем костюме и пестром галстуке. Гладя на его аккуратно подстриженную бородку, очки в металлической оправе и небрежную, нога на ногу, позу, никто не подумал бы, что перед ним индейский танцор. Из стереопроигрывателя доносились звуки моего демонстрационного компакт-диска. Мужчины поднялись, чтобы поздороваться со мной. Рядом появилась Моника, секретарша Джоэля, – пугающе худенькая блондинка с флагом Венесуэлы на шейной цепочке. На ней были облегающие брючки, узенький топик и прозрачная блузка поверх него.

– Кофе или чаю? – предложила она.

– Спасибо, ничего, – ответила я.

– Воды?

– Воды – с удовольствием.

Моника вышла в облаке сладкого аромата. Джоэль улыбнулся и прошелся по комнате. Его большой кабинет был изящно декорирован: два белых кожаных дивана, на стенах написанные маслом картины, позади письменного стола большое окно. Одну стену целиком занимали развлекательный центр, поблескивающий черным, и показавшаяся мне необычайно хитроумной стереосистема. На другой стене висели золотые и серебряные диски. По углам маленькие, но мощные динамики. Музыка звучала очень громко, поэтому нам приходилось кричать, чтобы услышать друг друга. Джоэль кивал в такт ритму – народные инструменты смешивались с металлом и тяжелыми басами, изображавшими биение сердца. «Madre Oscura». «Темная мать». Одна из моих любимых песен.

– Итак, – заговорил Джоэль по-английски, и я вздохнула с облегчением оттого, что он предпочел английский испанскому. Я уже свободно общалась на испанском, но на переговорах предпочитала английский. – Итак, Эмбер…

– Квикэтл, – поправила я.

– Совершенно верно, – подхватил он, – Фрэнк мне рассказал, – и сложил перед собой руки. – Кви… как вы говорите?

– Кви-кэтл.

– Кви…кэтл. К этому надо привыкнуть.

Моника принесла воду и стакан со льдом – не чашку, а высокий бокал из пористого стекла с пузырьками внутри, нечто мексиканское.

– Давайте, Джоэль, перейдем к нашему вопросу, – предложил деловым тоном Фрэнк. – Никому из нас не хочется терять даром время, – и знаком попросил сделать музыку тише.

Меня потряс его тон. На наших встречах Фрэнк казался вежливым, даже кротким.

– Джоэль намерен подписать с тобой контракт. – Он повернулся ко мне. – Его фирма без ума от тебя. Очень понравилась твоя музыка. Ты хочешь выгодных условий, это вполне естественно, потому что, если ты согласишься, их компания заработает миллионы. Так?

– Так, – ответила я, хотя отнюдь не была уверена в этом.

Джоэль смотрел на Фрэнка с уважением и раздражением.

– Мы уже несколько минут обсуждали этот вопрос и, полагаю, можем прийти к соглашению, – продолжал Фрэнк.

– Не сомневаюсь. – Взгляд Бенитеса стал немного обиженным.

Фрэнк подал мне толстую папку:

– Вот, Квикэтл, здесь основа. То же самое я предоставил Джоэлю. Не только его фирма заинтересовалась твоей музыкой, Джоэль в курсе. Я включил данные анализа рынка, спроса и примерные величины зарплат исполнителей такого жанра по всему миру. То, что мы просим в подобных обстоятельствах, вполне разумно. Мы хотим работать с той компанией, которая окажет нам максимум поддержки. Здесь я расписал то, что считаю нужным потребовать в качестве аванса и последующих выплат артисту, который выступает в роли композитора, исполнителя и продюсера. Теперь предлагаю взглянуть на цифры.