Чтение онлайн

Встревоженная Лиз поспешила за мной и остановилась на пороге.

– Господи, Сарита, ты заболела?

Я оперлась об унитаз и повернула голову. Элизабет показалась мне очень красивой. Как же это возможно? Будь я также привлекательна, сделала бы так, чтобы каждый мужчина на свете хотел меня. Живот снова свело спазмом, и я наклонилась над унитазом. На этот раз рвота угодила куда надо. Я долго давилась, хотя во мне ничего не осталось. Во рту ощущалась сухость и горечь, зубы словно истончились и покрылись коростой.

– Тебе надо в больницу.

– Отвали, – ответила я. – Исчезни. – Я не блевала в присутствии Элизабет с первого курса, когда мы вместе напивались до бесчувствия. Но теперь предпочитала давиться в уединении.

– Ты в самом деле больна. Извини, я не знала.

– Я в порядке, – прохрипела я. Дернула цепочку нарочито допотопного туалета и, перебравшись к раковине, вытерла рвоту туалетной бумагой, прополоскала рот, умылась холодной водой и промакнула лицо бежевым египетским полотенцем из хлопка. – В порядке. – Я посмотрела на нее в зеркало. – Меня воротит от всего этого.

– Ты хочешь сказать, тебя тошнит от того, что происходит со мной?

– Да. – Я оттолкнул а Л из и вернулась в телевизионную. Вилма с ведром и тряпкой дежурила, словно часовой, у входа в ванную. Она не подняла глаз ни на меня, ни на Элизабет.

Лиз поспешила за мной, а я услышала, как Вилма пустила воду в ванной и стала прибирать за мной грязь. Добрая старая Вилма.

– Извини, Сара, – повторила Лиз. Ее руки порхали возле лица. Вот что нас так близко свело – латиноамериканская манера наших споров. – Мне следовало быть с тобой откровенной. – Она похлопывала ладонью по тыльной стороне другой руки. – Мне жаль, что это так на тебя подействовало. Я взрослая девочка. Сумею справиться сама. То, что ты приняла меня, гораздо важнее всего, что думают обо мне на студии.

Я взглянула на мерцающие цифровые часы. Мальчики с минуты на минуту явятся из школы; тогда они захотят соевого молока, печенья из натуральной муки и начнут рассказывать, какую им задали домашнюю работу. Я не хотела, чтобы они увидели в доме Лиз.

– Тебе пора, – сказала я.

– Почему? – удивилась Элизабет.

– Из-за Роберто. Мы останемся с тобой подругами, но мне нужно время, чтобы приучить его к мысли о тебе. Он всерьез рассердился.

– Роберто рассердился из-за того, что я лесбиянка?

– Он так сказал. Назвал тебя извращенкой и все такое. Глупость, не расстраивайся. Но я не хочу, чтобы сыновья застали тебя здесь. Роберто подозревает, что у нас с тобой роман. Que locura, te lo digo [145] . Что это ему взбрело в голову?

– Сара. – Элизабет подсела ко мне и заглянула в глаза.

– Что? – спросила я. – Почему ты так смотришь на меня?

– Я давно должна была тебе кое-что сказать.

Я подавила новый приступ дурноты. Догадалась, что у нее на уме.

– Не надо. Не уверена, что хочу это слышать.

– Тебе следует знать.

Мы долго не сводили друг с друга глаз.

– Следует знать, потому что от него исходит настоящая опасность.

– Продолжай. – Я напряглась.

– Помнишь, студентками мы все вместе ездили на весенние каникулы в Канкун: я, ты, Роберто, мой тогдашний знакомый Джералд, Лорен и еще один парень, не помню, как его звали.

– Альберто. Угреватый.

– Точно. У него навалом прыщей.

– Помню. Разве такое путешествие забудешь?

– Ну вот. – Лиз глубоко вздохнула. – Был день, когда мы занимались нырянием, но у тебя что-то приключилось с оборудованием, и ты захотела остаться в лодке. Помнишь?

– Да, ответила, что предпочитаю кубинское ныряние с жемчужинами на берегу.

– Так вот, мы были на коралловом рифе, и Роберто, – Элизабет запнулась, – Роберто подплыл ко мне и коснулся меня под водой.

– Что значит коснулся? – возмутилась я.

– То и значит. Провел рукой по спине и положил на задницу.

– Не может быть!

– Вот и может.

– Его, наверное, прибило к тебе течением.

– Помилосердствуй, Сара!

– И что же ты предприняла?

– Мы были на мелководье; я отвела его руку и спросила, что он делает.

– А Роберто?

– Ответил, что это естественное побуждение мужчины.

– Как глупо! Роберто никогда бы не сморозил подобной глупости.

– Но именно это он и сказал.

– Мы были молоды, его поступок ничего не значит. – Я не верила собственным ушам: неужели я способна произносить такие идиотские слова?

– Это случилось давным-давно, Сарита. Но с тех пор он продолжает поглядывать на меня.

– Ну и что? Разве смотреть – преступление? На тебя все заглядываются.

– Я подумала, может, поэтому он так рассердился. И, судя по тому, что ты рассказываешь, положение только ухудшается. Роберто совсем не святой – ничего подобного. И совершенно тебе не нужен.

– Иногда я ненавижу его.

– Немудрено. Но только не за то, что он приставал ко мне. Ты должна ненавидеть его за то, что он творит с тобой.

Я посмотрела на часы. Няня въезжала на моей машине на подъездную аллею.

– Тебе пора уходить, Лиз. Немедленно.

– Я сочувствую тебе, Сара. – Элизабет обняла меня, я ответила на объятие, оттолкнула ее, обняла опять.

– Иди. Мы еще поговорим.

– Хорошо. – В уголке ее глаза показалась слеза и побежала по щеке. – Я боюсь.

– Сыновья возвращаются. Не хочу, чтобы они столкнулись с тобой.

– Сара, почему ты такая вредная? Мне нравятся твои мальчики, и я им нравлюсь.