Чтение онлайн

— Но почему ты не хотел жить?

Максим опустил голову, но тут же поднял ее. Между ними не должно быть тайн. Никаких.

— Я не помню. Похоже, этот эпизод мне стерли, когда я был в «Клубе победителей». У меня есть диск с записью. Если машина когда-нибудь станет работать, можно попробовать все вернуть.

— Не надо, — испугалась девушка. — Вдруг с тобой случится такая же история, как с Эвелиной.

Они сидели, прижавшись друг к другу, держась за руки под столом, как школьники. Выйдя из кафе, долго гуляли по бульварам. По какой-то молчаливой договоренности они больше не говорили ни о родителях, ни о клубе. А потом Ася стала все чаще посматривать на часы, чтобы не пропустить свой поезд. Максим чувствовал отчаяние из-за того, что опять долго не увидит ее, а им столько всего надо еще сказать друг другу. И тогда, запинаясь и смущаясь, предложил остаться у него на ночь. Ася удивленно посмотрела на него, но он тут же начал оправдываться.

— Родители будут дома. Ты будешь спать в моей комнате, а я на кухне. Там есть маленький диванчик. Я всегда там сплю, когда родственники приезжают. Пожалуйста. Я не могу без тебя. Не бойся, я ничего себе не позволю.

Она вдруг прижалась к его губам. И он чуть не задохнулся от счастья и крепче прижал ее к себе. Но она быстро отстранилась.

— А твои родители не будут против?

— Конечно, нет. Мама знает, что мы встречаемся.

— Знаешь, я немножко боюсь. Мы войдем в наш дом, в наш подъезд, мне захочется домой.

Максим сжал ее холодные замерзшие руки, потом поднес их к губам. Он помнил, каким раем после пребывания в «Клубе победителей» показалась ему его комната. Уголок, где он может быть королем своего мира.

— А завтра с утра я хотела бы сходить в наш парк. Вдруг там еще есть утки, которые помнят, как мы кормили их с папой? Это было года два назад. Весной. Сколько живут утки?

На глазах у Максима выступили слезы.

— Долго, Асенька. Они помнят вас.

— Знаешь, если бы я могла оставить там для папы записку на песке у озера — я верю, что он обязательно туда придет — он прочитал бы, что я люблю его.

Максим обнял Асю, думая о том, что Лычкин ничего не помнит. Неизвестно, как он воспримет свою дочь. Есть ли что-то еще, кроме памяти, связывающее по-настоящему близких людей? Ниточка, протянувшаяся от одного сердца к другому, которую невозможно оборвать? Нечто, позволяющее родным душам узнать друг друга?

Увидев свой дом, Ася крепче сжала руку Максима. На глазах снова выступили слезы. Никогда не думала, что вот эта белая панельная пятиэтажка станет такой близкой и родной. Вспоминалось детство, как папа качал ее на качелях во дворе, а она все просила сильнее и сильнее. Качелей, конечно, уже нет, но та детская площадка еще сохранилась. И все там было такое новенькое, свежеокрашенное и чужое. А вот и ее окна и там тоже чужие шторы. У нее в комнате висели розовые, она их терпеть не могла, а вот сейчас все бы отдала, чтобы увидеть на окне такое родное яркое пятно. Так хочется прийти домой, закрыть дверь в свою комнату. Девушка вздохнула. Поднимаясь по лестнице, машинально остановилась на четвертом этаже. Максим слегка обнял ее и повел дальше.

Он не стал открывать дверь своими ключами, позвонил. Хотел, чтобы мать встретила, чтобы сразу с порога объявить, что Ася останется. Эх, было бы ей восемнадцать, могли бы пожениться. О чем он думает? Ведь это первое их настоящее свидание.

Мать, конечно, поджала губы, когда он сказал, что Ася переночует в другой комнате, но никакого недовольства не выразила. Потом, правда, вызвала его и горячо зашептала, чтобы он держал себя в руках. А то будет как в тот раз.

— Какой раз? — удивился Макс. Конечно, он встречался с девушками. Но это было так несерьезно. Да и матери об этом не рассказывал.

— Я боюсь за тебя. Влюбишься, как в Аленку, и башку снесет.

Аленку? Он не помнил этого имени. Осторожно спросил:

— Что ты имеешь в виду, мам?

— Да то, что тогда после ее смерти с жизнью хотел покончить. О матери с отцом, которые растили во всем себе отказывая, не подумал. Я же говорила, что все пройдет и забудешь ты свою Аленку.

Максим чувствовал, словно его стукнули по голове. Напрасно копался в памяти, пытаясь вспомнить. Потом, ничего не отвечая матери, понесся в свою комнату и бросился к столу. У него должны быть ее фотографии. Макс вытряхнул на пол содержимое ящика. Ася удивленно на него смотрела.

Нужное фото попалось быстро. Девушка с кудряшками и нежным лицом. Обратил на нее внимание, потому что в памяти возник вопрос: а что это за девушка. Перевернул ее и прочитал: любимому Максу на память от его Аленки. Схватился за голову. Даже не заметил, как рядом оказалась Ася.

— Я ее помню. Мы вас дразнили «жених и невеста». — Макс почувствовал легкое головокружение. Все помнили, а он — нет! Девушка, с которой у него были, судя по надписи на портрете и словам матери, серьезные отношения. Настолько серьезные, что хотел умереть. Неудивительно, что этот случай выстрелил первым, и Андрей вместе с болью удалил из его памяти любимого человека. Макс повернулся к Асе:

— Ее стерли. Ничего не помню. Хотел бы узнать, что с ней случилось, но боюсь, мать посчитает, что я умом тронулся.

— Ты на самом деле хочешь узнать?

— Конечно. А ты откуда знаешь?

— Забыл, что в нашем доме сплетни разлетаются очень быстро?

Он нетерпеливо мотнул головой.

— Ну, скажи.

— Аленка умерла.

— Умерла? В таком возрасте? Но от чего?

— Не знаю. Разве это важно? — Ася опустила глаза. Историю эту она знала до мельчайших подробностей, как и то, что девушка умерла от рук хирурга, когда мать заставила ее избавиться от ребенка. Рассказать Максу об этом не смогла. Пожалела.

Макс потряс головой, словно желая что-то встряхнуть внутри.

— Чувствую себя идиотом.

— Попробуй посмотреть на это другими глазами. Если девушка умерла, зачем себя мучить? Может, это хорошо, что тебя освободили от боли? Ведь с тобой не произошло такой ужасной истории, как с моим отцом. — Максим вдруг вспомнил необычную легкость, ощущение радости от жизни, которого не чувствовал раньше. «Боль забирает единицы внимания, мешает счастью», — часто повторял Щербаков. И у него теперь есть Ася. Он повернулся к ней и совсем по-детски сказал:

— Ты не бросишь меня?

— Нет.

— Но ведь раньше я тебе не нравился?

— Нравился. Но тогда между нами стояла какая-то стена. Я ее чувствовала.

— Аленка?

— Ты не мог забыть ее.

В комнату заглянула мать и позвала ужинать. С любопытством бросила взгляд на рассыпанные фотографии. На кухне, улучив момент, шепнула:

— Ты ничего не рассказывай про свою любовь. Девушки этого не любят. Ревнуют. — Макс хотел сказать, что Ася все понимает, их отношения совершенно другие, но потом передумал, просто кивнул. — Она хорошая девочка. Жаль, что так с квартирой получилось. Если поженитесь, у нас тесновато будет.