Чтение онлайн

Мои пальцы коснулись рукояти как раз в тот момент, когда сильные руки обхватили меня за талию. Мой пульс застучал в ушах, и я впала в дикую ярость, закинув руку за голову и царапая мягкую плоть, до которой смогла дотянуться, пока с губ парня не сорвались мучительные проклятия. Тень, к сожалению, оправился от моей атаки на его причиндалы и ударил меня кулаком в живот. Что-то лопнуло, возможно, легкое. Мать честная!

— Она гребаная дикарка. Ella es justo lo que le gusta al jefe. (Прим. Перевод с Испанского: Она как раз то, что понравится боссу,) — Парень, державший меня, рассмеялся, и мне это не понравилось, в этом звуке была победа, но я еще не закончила.

Я резко подалась назад, выбросила ноги и изо всех сил ударила Тень в грудь, выбив что-то из его руки. Шприц со звоном упал на землю, присоединившись к моему ножу, и у меня внутри все оборвалось. По математике в школе я была слабее, чем мартышка со сломанным калькулятором. Но эту простую задачку я бы решила и во сне. Подозрительный шприц + два психа под темным мостом = большие неприятности.

Они пытаются меня похитить. Беги, сучка, беги!

Я наклонилась, впилась зубами в большую ладонь, обхватившую мою руку, и укусила достаточно глубоко, чтобы услышать приятный треск.

— А! — взвизгнул мужчина, как мальчишка, у которого еще не опустились яйца, и его хватка ослабла настолько, что я успела ударить его локтем в бок.

Тень снова двинулся на меня, но я внезапно оказалась свободна и бросилась бежать. Я всегда была хороша в этом. В бегстве от своих проблем, от обязанностей, от охраны торгового центра, от копов, но, как бы я ни кичилась этим, моя настоящая специализация заключалась в бегстве от жутких чуваков под мостами.

Я всегда спала в ботинках именно по этому. Я бежала так, словно адский огонь жег мне задницу, и позади меня раздались крики, когда мужчины пустились в погоню. В затылке у меня зазвенело, как тревожный звоночек, потому что какого черта они все еще преследовали меня? Они не сдавались. Они хотели от меня чего-то плохого, плохого, плохого. И я не могла позволить им получить это.

Один взгляд через плечо сказал мне, что они тоже привыкли бегать, и они были быстрыми. Быстрыми, как летучие мыши из Ада. Тень был впереди, пламя из бочки освещало его лицо, а дикий, похотливый блеск в глазах говорил о том, что он хочет разрушить мою жизнь всеми возможными способами. Слишком много людей смотрели на меня так за двадцать один год моего существования. Я винила в этом желание, которое загадала на свой одиннадцатый день рождения. Бесконечные приключения? Гребаная тупица. Я прочитала достаточно книг, чтобы знать, что бесконечные приключения — это проклятие, а не дар. Просто посмотрите на Фродо Бэггинса! Его чуть не съел гигантский паук, и это был даже не худший день в его жизни. Бильбо пытался предупредить его, но разве он послушал? О нет, он отправился в свое маленькое приключение хоббита и, посмотрите, с какими чудовищами ему пришлось столкнуться. Я бы хотела того же, но моими монстрами были не пауки, к которым я вообще-то питала слабость, просто посмотрите на крутую татуировку на моем предплечье в виде паутины и маленького паучка, свисающего с моего большого пальца, моими монстрами были люди. А люди были больными. Люди совершали безумства ради забавы. Мне ли не знать. Я была одной из них.

Я выбежала на дорогу, выбежала на гребаную дорогу, не выполнив самого простого правила из всех. Посмотреть налево и направо. Машина сбила меня не сильно, но, черт побери, повалила на задницу, и я здорово исцарапала свои ноги. Я зашипела сквозь зубы, затем посмотрела в слепящий свет фар, и надежда рассыпалась в моей груди, как пыльца пикси. Может быть, это была мама футболиста или священник. Кто-то, кому приходится притворяться порядочным человеком из-за давления общества и прочей ерунды.

— Эй! — Позвала я. — Помогите мне!

Водительская дверца открылась, и из нее вышла самодовольного вида женщина с хвостом и с усмешкой посмотрела на меня. Мое сердце упало, мужество иссякло. Если только эта сука не была монашкой, оставившей свою рясу дома, то мне точно крышка.

Тень добрался до дороги, когда шлюха с конским хвостом подняла руку и направила на меня пистолет. Сильные руки схватили меня сзади, поднимая на ноги, и я поморщилась от боли в ушибленной заднице.

— Клянусь, если моя персиковая попка получит какие-либо необратимые повреждения, я буду требовать компенсацию кровью, — сказала я сучке, притворяясь, что не боюсь. Я действительно чувствовала страх, хотя большую часть времени это не выглядело так. И сейчас я чувствовала его так, словно голодный зверь вгрызался в мое сердце.

— Сажайте ее в машину, — скомандовала женщина, и игла вонзилась мне в шею.

И вот так забвение унесло меня, а за его пределами меня несомненно ждала гибель. Я прожила не очень большую жизнь. Но она была моей. И у меня было душераздирающее чувство, что я только что лишилась этой привилегии.

Когда-то я был счастлив. Сейчас я не могу вспомнить это чувство.

Когда женщина, которую я любил, была вырвана из моих рук, я был брошен в нескончаемое пламя ада.

Но есть одна вещь, о которой вам не расскажут про людей без души, когда они обречены на вечные муки. Как только мы создадим для себя дом в аду, нам больше нечего будет бояться в жизни. А человек без страха — это человек без ограничений. За десять долгих лет у меня не было никаких ограничений.

Иногда я чувствовал себя стариком, сломленным грузом времени и горя, давящим на мои плечи, хотя мой отец регулярно уверял меня, что я все еще молод. Жизнеспособен. Что у меня еще вся жизнь была впереди. Собственно, он и сейчас этим занимался, а я отключался от него и наблюдал за голубем, расхаживающим по крыше с таким видом, будто ему принадлежит весь этот гребаный мир. Миссис Голубка, похоже, считала, что он может быть прав в этом, если судить по тому, как она смотрела на меня.

— Ты слышал меня, парень? — резко спросил Па с сильным ирландским акцентом. В его голосе было столько строгости, что я понял: он жалеет, что я не рядом, иначе он бы дал мне подзатыльник, как маленькому мальчишке.

— Связь прервалась, — небрежно ответил я, мой собственный акцент был едва уловим — результат того, что в детстве я провел несколько лет на родине, прежде чем вернуться сюда, в Штаты.

Я сидел на высоте восьми этажей, прижавшись спиной к оконной раме, наблюдая, как солнце поднимается над городом, и ждал, когда закончится этот звонок, чтобы завершить свою работу здесь. Взобраться на эту стену было нелегко, и мне не очень понравилось, что меня прервали.

— Черта с два, — прорычал Лиам О'Брайен тем тоном, который использовал, когда хотел напомнить мне, что я принадлежу ему. Что ему принадлежала вся семья. И весь гребаный мир тоже, без сомнения. И я заставил себя слушать, потому что он был прав как минимум в двух этих утверждениях, а возможно, и в третьем.

— Я буду ждать тебя дома к завтраку в девять. Оденься прилично, парень, я не потерплю, чтобы ты меня опозорил, — сказал он тоном, который не допускал никаких возражений и которых он от меня не дождется. Это не стоило ни моего времени, ни моей жизни, какой бы жалкой она ни была.