Чтение онлайн

Максимально посерьёзнев, предостерегающе поднимаю палец и, стараясь не моргать - удавом на него пялюсь:

– Хирургическая операция настолько проста, что лишь её название может натолкнуть шпионов вероятного противника на верное направление! Поэтому, как человек военный…

Согласно кивает:

– Я всё понимаю. Насколько она опасна?

Очень осторожно, как с вполне определёнными намерениями - подкрадывающийся к дикой козе Робинзон Крузо:

– Сама операция довольно непродолжительна, производится под анестезией и почти безопасна. Но во время последующей двухнедельной реабилитации – реакция подопытного организма не совсем предсказуема.

Ободряюще улыбаюсь:

– Но Вы же – солдат, товарищ Тухачевский! Вы привыкли рисковать жизнью и этот риск - является вашей профессией.

Ещё одна пауза, затем:

– Почему я?

Достаю списочек и, несколько сожалеюще цокнув языком:

– Надежда Константиновна считает Вас наиболее одарённым (бугагага!) и перспективным военноначальником высшего звена. Хотя надо признаться – я ей прошлой осенью рекомендовал товарища Блюхера. Мда… Но сами понимаете, что с тем произошло в Китае, поэтому на первом месте среди претендентов – оказались Вы. Но, если откажитесь…

«Списочек», мельком продемонстрированный мной - был достаточно длинным.

– Я СОГЛАСЕН!!!

Другого ответа я и не ожидал, но для порядка деланно удивился:

– Вот, как…?

Мысленно потираю руки: дело в шляпе!

– …Вы хорошо подумали, Михаил Николаевич?

– Хорошо!

– Не передумаете, не будете сожалеть при любом исходе?

– Ннн… Нет!

Гора с плеч.

– Тогда распишитесь вот здесь.

Встаю. Протягиваю руку:

– Поздравляю, товарищ Тухачевский! Теперь – Вы один из нас, из трансгендеров. Нам осталось лишь обсудить некоторые технические детали и можно приступать…

Сажусь на место и задумчиво:

– Так, так, так… Говорят, у Вас есть имение?

***

«Тревожная группа» скопцов от «Всероссийской Особой Комиссии по борьбе с коррупцией» (ВОКБК), немножко задержалась – буквально на два дня и, я уже буквально извёлся развлекая Тухачевского всякими байками и, по полчаса три раза в день проводя в «гримёрке», чтоб поддерживать свой «сценический образ». К счастью, тот грезил открывающимися перед ним весьма радужными перспективами и оттого был изрядно рассеян, чтоб обращать внимание на кое-какие странности моего поведения. А из смоленского имения по требованию профессора Преображенского, заранее были удалены две его сёстры, проживающие там постоянно и сравнительно немногочисленная обслуга.

От накленной бородёнки уже появилось изрядное раздражение кожи, а сам я начал несколько беситься, когда наконец пренесли телеграмму.

Я встретил «тревожную группу» скопцов на ближайшей железнодорожной станции, критически осмотрел их и проверил знание ими «языка жестов», который сам не понимал:

– Ну-ка, поворотись, сынку! Экий, ты в этой свитке смешной стал… «Скажи» что-нибудь руками! Годится для сельской местности…

Состав группы: специалист по «обрезанию», его «ассистент», знахарь-травник - исполняющий функцию анестезиолога и «психолог-реалибетолог». Из всех, я был знаком лишь с «ассистентом» хирурга – им оказался тот самый здоровый «консьерж», встретившийся мне первым из всех скопцов.

–  Ну… За дело, с Богом!

Найдя внешний вид скопцов почти безупречным, а «произношение» - почти безукоризненным, повёз на нанятой мужицкой телеге в имение Тухачевских.

Предельно подробно проинструктировав по дороге, я почти всё дорогу пытался выпытать у «анестезиолога» секрет его зелий, имея в виду Софию Премудрую и её группу ботаников-фитотерапевтов. Но лишь узнал что они приготовляются из сока болиголова, волчьей ягоды и прочих весьма ядовитых растений. Что касается конкретного рецепта, тот стойко молчал как партизан на допросе.

Ну, что ж… Дойдём своим умом!

И ещё, спрашиваю сопереживая:

– Ему не будет больно? Мужжжчина из интилигентов, как бы он не «того»…

Скопец-анестезолог успокаивает:

– Нет, больно не будет. Всё будет чувставовать, всё видеть, всё понимать - лишь без боли и движения. Как бревно будет лежать и глазищами лупать.

По приезду в имение - всё как на хорошо отрепетированном спектакле, представляю «группу учёных» в белых халатах и марлевых повязках и, ответив на естественно возникший вопрос:

– Они, что у вас? Немые?

– Конечно! По наущению ещё Владимира Ильича, в целях сохранения максимальной секретности – специально таких подбирали … Вас что-то смущает?

– Нет.

– Тогда приступим?

Кивает головой:

– Приступайте.

Раскрываю папку и, как регистратор в ЗАГСе при «окольцовывании» новобрачных, торжественно читаю:

– Михаил Николаевич! Готовы ли Вы к операции «трансгендер»?

Тот, видимо сам извёлся ожидаючи, поэтому с заметным облегчением:

– Да, готов!

– Не передумали?

– Нет!

– Ещё раз прочитайте договор и, если Вы согласны – поставьте дату и подпись.

Слегка озадаченно:

– Ведь я же уже его подписал?

Настойчиво, с нажимом, глядя прямо в глаза:

– Таковы правила: перед операцией, подопытный должен в последний раз дать три устных и одно письменное согласие… Так, что?

Пожав плечами, пробегает «по диагонали» текст мелким шрифтом (я затаил дыхание) и уверенно ставит подпись.

– Теперь последнее – самое важное.

Поворачиваюсь к «анестезиологу» и говорю:

– Две «микстурки» в студию!

Предъявляю Тухачевскому два стаканчика с лимонного цвета жидкостью:

– Если Вы выпьете из синего стаканчика – тотчас заснёте, а наутро проснувшись – забудете про меня и про наш с вами разговор. Если из красного – будете прооперированы и, при удаче - станете совсем другим человеком…

Ну, это – откровенный стёб!

На самом деле, какой из стаканчиков он бы не выбрал – результат будет один: Тухачевский навсегда потеряет свои мужские причиндалы. Даже, в законсервированном виде – на память. В отличии от китайцев, наши скопцы - отчиканное «сокровище» не берегли, а торжественно сжигали в присутствии бывшего владельца.