Чтение онлайн

Полицейские переглянулись и, очевидно, без слов пришли к какому-то соглашению.

– Мы попробуем установить патрулирование.

– Попробуете? – Оливия не смогла скрыть сарказма.

– Установим, – более уверенно произнес офицер. – В конце концов, мадам, у вас есть причины бояться, после того что произошло вчера.

– Этот человек был там, – повторила Оливия.

– Мы вам верим, – мягко ответила женщина-полицейский.

Полицейские еще раз обошли квартал, опять вернулись, осмотрели квартиру и проверили замки. Они сообщили Оливии, что патрульная машина будет проезжать по улице Эрнста Алларда каждый час. Если что-то случится, она должна звонить в участок. Они уверили ее, что обеспечат ее безопасность, а значит, ей остается отдыхать и заботиться о своем здоровье.

Оливия поблагодарила их обоих, заперла входную дверь, подхватила здоровой рукой Клео и вернулась в гостиную. Она не сомневалась в добрых намерениях полиции и не сомневалась, что по ее улице будет время от времени проезжать полицейская машина. Но она прекрасно понимала, что и эти двое офицеров не поверили в ее версию событий.

И если человек в черном кожаном пиджаке захочет до нее добраться, у него будет масса времени между двумя патрульными объездами.

Медленно тянулись часы. Оливия пыталась читать, смотреть телевизор, потом поработать, потом поспать. Ничего не получалось. Она то и дело подходила к окну, отодвигала штору и выглядывала в щелку на улицу. Два раза она видела полицейскую машину, которая притормаживала у ее дома, а потом с явным облегчением набирала скорость и уезжала.

Подспудно Оливия ни на минуту не переставала думать о том, что ей делать, хотя трудно рассуждать ясно и логически, когда сломанная рука болит все сильнее, а на груди и ногах черными розами расцветают все новые синяки. Сознание еще находится во власти потрясения и страха. Но постепенно становилось ясно: поскольку бумаги Остермана украдены, а Джимми сейчас находится в самом сердце вражеского лагеря, есть только один человек, к которому можно обратиться за помощью.

Ни в одном из писем не было никаких указаний на то, что Франклин Олдрич посвящен в дело Георга Браунера. Но тем не менее дом Энни тоже ограбили. Артур Сегал иногда обращался к Франклину Олдричу как к юристу, и бумаги Франклина хранятся в архиве нью-йоркского отделения фирмы.

«Если дочь мистера Олдрича пожелает получить доступ к архивам отца, то это, без сомнения, можно будет устроить», – сухо сказал Оливии Ричард Тайсон.

А Энни сейчас как раз была там, в Нью-Йорке.

Но если Артур передал копии блокнота и переписки Франклину Олдричу, то, значит, теперь только Энни может добыть доказательства против Ариаса. Но если посвятить ее в детали, ей будет грозить страшная опасность.

Оливия решилась, когда снова увидела мужчину в черном пиджаке.

Без десяти пять она подошла к окну и увидела, что он стоит прямо напротив ее окна, на другой стороне улицы. Ахнув, она инстинктивно бросилась на пол, судорожно зажала рот ладонью. А когда она овладела собой настолько, чтобы снова выглянуть в окно, его уже не было. Оливия поняла: в полицию звонить бессмысленно, потому что он опять исчезнет. И по-прежнему – никаких доказательств. Она подумала, не попробовать ли сфотографировать преследователя, когда он вернется, но пленки не было. А о том, чтобы выйти и купить ее, не могло быть и речи. Она боялась, боялась как никогда в жизни, и в первый раз пожалела о том, что в угоду своей любви к свету, воздуху и красоте не вставила во все окна толстых решеток. Даже маленькая Клео беспокойно мяукала и ходила за Оливией по пятам, как собака.

Оливии действительно ничего не оставалось делать, как позвонить Энни.

Она сидела на старинном, слегка выцветшем коврике, который они с Бернаром купили на аукционе, держала на коленях Клео, и звонила по сотовому в Нью-Йорк, в отель «Сент-Редж». В Брюсселе было восемь минут пятого, что означало начало одиннадцатого утра в Нью-Йорке. Эдвард наверняка уже отправился по делам, и скорее всего Энни была с ним.

– Мистера и миссис Томас, пожалуйста, – проговорила она в трубку и затаила дыхание.

Последовали три гудка.

– Алло?

– Энни, слава богу, я тебя нашла!

– Ливви! Как я рада. Я как раз собиралась выходить, чтобы встретиться с Эдвардом. – Энни замолчала, потом совсем другим тоном проговорила: – Ливви, что случилось?

Клео, сидевшая на коленях Оливии, выпустила когти, и Оливия на мгновение закрыла глаза от боли.

– Случилось очень многое, Энни. Мне хотелось бы избавить тебя от этого, но я не могу найти Джимми, не могу никому больше довериться и не могу справиться с этим одна.

– Конечно, – встревоженно проговорила Энни, – рассказывай, в чем дело.

И Оливия рассказала ей все.

Энни подумала, что если бы она услышала эту чудовищную историю не от Оливии, а от кого-то другого, то не поверила бы ни единому слову. Но Оливия была необыкновенно честна, порой даже излишне, и отнюдь не отличалась болезненным воображением. Кроме того, Оливию нелегко было напугать. Энни вообще ни разу не видела ее испуганной.

Рассказывала она настолько быстро, связно и спокойно, насколько это было возможно, и попросила сделать две вещи. Во-первых, каким-либо образом связаться с Джимми, чтобы никто не слышал их разговора. И во-вторых, попробовать как можно быстрее получить доступ к частному архиву Франклина Олдрича.

Энни положила трубку. Сначала ей пришло в голову, что нужно побыстрее найти Эдварда и все ему рассказать, но она тут же отказалась от этой идеи. Эдвард не позволит ей рисковать, а помочь добраться до архива отца он все равно не может. Поэтому Энни лучше оставит ему записку у портье. Надо написать, что она не сможет встретиться с ним за ленчем, потому что возникло важное дело.

Все еще оглушенная, действуя как на автопилоте, Энни позвонила Ариасам в Ньюпорт, услышала, что Джимми нет дома, и быстро положила трубку.

Потом она тяжело опустилась на край кровати.

Не может быть, чтобы все это происходило на самом деле.

Она заставила себя восстановить в памяти услышанное, при этом ее сознание совершало дикие, неуправляемые, нарушающие хронологию зигзаги. История о преступлениях отца Майкла Ариаса. Покушение на Оливию. Ограбления. И авария вертолета, которая, как теперь выяснилось, не была несчастным случаем.

Энни подумала о том, какому риску подвергнет себя, если вмешается в происходящее. У нее есть Софи, Уильям и Лайза, не говоря уж об Эдварде. Было бы величайшей безответственностью с ее стороны впутываться в эту историю, тем более что она не принадлежала к типу людей, готовых идти на риск.