Чтение онлайн

Проглотив стон, Элиза уставилась на стол. Предметы на его поверхности… фотография с ней и с ее мамэн в рамке из стерлингового серебра, ручки в подставках, пепельница с одной из его трубок… она знала все это, как свои пять пальцев, вещи, которые всегда были в ее жизни, являлись частью комфорта этого дома, символами безопасности, которую она когда-то ценила, но от которой так хотела сбежать.

– И? – спросил отец. – Ты этого хочешь для меня?

– Я хочу поговорить о ней. – Элиза подалась вперед. – Никто не говорит об Эллисон. Я даже не знаю, как она умерла. Пэйтон приехал сюда и разговаривал с вами троими за закрытыми дверьми… а потом я узнаю, что ее дверь наглухо закрыта, тетя не поднимается с кровати, а дядя выглядит как зомби. Мне не сказали ни слова. Не было Церемонии ухода в Забвение, поминок, только глухой вакуум и всеобщее страдание. Почему мы просто не можем переступить через это и быть честны…

– Речь не о твоей двоюродной сестре…

– Ее звали Эллисон. Почему ты не можешь назвать ее по имени?

Отец еще сильнее сжал свои тонкие губы.

– Не пытайся отвлечь меня от настоящей проблемы. От того, что лгала, подвергая свою жизнь опасности. Произошедшее с твоей сестрой – в прошлом. И это не обсуждается.

Элиза покачала головой.

– Ты не прав. И если ты пытаешься использовать случившееся с ней, чтобы убедить меня, то лучше расскажи, что произошло.

– Я ничего не должен тебе объяснять. – Отец ударил кулаком по столу, от чего подпрыгнула одна из фотографий. – Ты – моя дочь. Одного этого достаточно.

– Почему ты так боишься говорить о ней?

– Закончим этот разговор…

– Потому что считаешь, что она заслужила это? – Элиза чувствовала, как ее начало потряхивать, когда она, наконец, высказала то, о чем думала на протяжении недель. – Никто в этом доме ничего не говорит, потому что вы все не одобряли ее поведение, и тот факт, что она умерла из-за этого, не печалит вас, а только бесит? Злит, потому что вы боитесь очернить свое имя в глазах общества?

– Элиза! Тебя воспитывали не…

– Эллисон уходила по ночам. Встречалась с мужчинами не нашего класса, спала с людьми…

– Прекрати!

– … а сейчас она мертва. Ответь мне, только честно, ты, правда, боишься, что я пострадаю… или боишься потенциального позора для себя и своего рода? Одну опозоренную женщину с трагичной судьбой рано или поздно забудут, но двух? Никогда. Так в этом правда, отец? Если да, то это намного ужасней моего желания закончить образование.

Акс ушел из «Ключей» с запахом человеческой женщины на себе. Выходя из зданий, связанных между собой внутренними переходами, он вдохнул холодный свежий воздух, чувствуя, как под плащом от разгоряченного тела исходит жар. С завесы облаков падали снежинки, а город вокруг жил своей жизнью – издалека доносился рёв сирен, приглушенная клубная музыка, шум машин с Северного шоссе.

Он хотел отправиться домой и принять душ, смыть с себя грязь извращенного секса, которая покрывала все его тело, но времени не было.

Найдя густую тень, Акс стянул маску-череп, которую сделал своими руками, и убрал в плащ. Потом скинул тяжелую ткань с плеч, достал черную «алкоголичку», спрятанную в другом внутреннем кармане и натянул майку на тело. Оружие было спрятано в других отделениях, и он достал пистолеты и кобуру, крепившиеся на липучки. Вооружившись, Акс свернул кучу ткани до размеров обычного плаща длиной три четверти.

Мгновенье спустя он дематериализовался, обретая форму в переулке через одиннадцать кварталов, в худшем районе Колди.

Из учеников он явился не первым. Пэйтон и Бун уже были на месте, стояли возле пожарного выхода. Во всем черном и так же тяжело вооруженные, как и Акс, но, в отличие от него, от них не разило сексом.

И от Пэйтона в кои-то веки не пахло выпивкой и травкой. Охренеть, это чудо.

Мужчина ухмыльнулся.

– Дел невпроворот?

– Вовсе нет. – Акс пожал его руку, потом поздоровался Буна. – Где остальные?

Пэйтон улыбнулся, сверкая клыками. Парень словно сошел со страниц Справочника Племенных Пород… именно таких типов Акс ненавидел из принципа. Богатенький блондин с полированными ногтями и гардеробом, которому позавидует Зуландер [11] , Пэй-Пэй был той еще занозой в заднице. Единственное, что спасало его? Он был знатным бойцом, и не осознавал предела своих возможностей то ли из-за высокомерия, то ли по скудоумию: во время тренировок он дрался так же отчаянно, как и остальные, слишком рисковал собой и своей безопасностью, и был настолько неуправляемым, что напоминал Аксу «Ламборгини» без половины колес, шасси и тормозов.

Летевший на скорости в кирпичную стену.

Так что да, Пэйтон, первый сын Пейтона, был исключением из правила «Аристократов нельзя выпускать на поле боя».

Но Акс все равно не торопился брататься с ним.

И не с ним одним.

Бун, с другой стороны, был анти-Пэй-Пэем. Молчаливый, огромный, с невероятной физической подготовкой, в их группе он считался крадущимся тигром, тихоней, себе на уме и державшимся в стороне; такой способен наброситься со спины и перерезать горло ножом, о существовании которого ты даже не догадываешься. Акс был уверен, что кто-то изрядно подгадил ему в жизни. Несмотря на внешнее хладнокровие, Бун никогда полностью не расслаблялся и не терял бдительность. Читал ли он что-то в своем айФоне, слушал музыку в автобусе или ждал приказаний от Братьев, всегда казалось, что он следит за местоположением каждого в заданном пространстве.

Словно ждал нападения… и будь он проклят, если позволит кому-то одолеть себя.

В тихом омуте, – Акс всегда вспоминал пословицу, оставаясь начеку. Не то ублюдок прирежет тебя и глазом не моргнет.

Крэйг и Пэрадайз явились следующими, одетые во все черное и обвешанные оружием. Они вели себя как супруги, но без телячьих нежностей. И хвала Богу за это.

В конце концов, Акс ненавидел тошноту и рвоту… а что гарантированно подаст желудку сигнал к эвакуации? Сюсюкающаяся и поедающая друг друга взглядом влюбленная парочка. А три года назад, когда он сидел на героине нон-стоп, больше всего он боялся обдолбаться так сильно, что не сможет переключить марафон долбаной Сандры Буллок на другой канал.

Хотя «Невидимая сторона» [12] ему понравилась.

Акс поприветствовал их и отошел в сторону, пока все здоровались друг с другом. А потом повисла пауза, во время которой он ехидно наблюдал за Пэйтоном, который старательно пытался не пялиться на Пэрадайз. Каждую ночь одно и то же, слабак пускал слюни на чужую женщину, и было приятно видеть, что судьба бортанула красавчика, который никогда и ни в чем себе не отказывал.

Какое, мать его, убожество.