Чтение онлайн

Справа от нее находился фланг, на котором в настоящий момент не нужно было вести оборонительные действия. И главную роль в этом играло его молчание. Ну вот, хмыкнула она, ей следует поблагодарить его еще и за это. Он показал себя знатоком в хладнокровном, надменном, коварном и безжалостном лавировании, которое для нее ассоциировалось с понятием «истинный джентльмен». Что совсем неудивительно. С первого же мгновения она распознала в нем опытного практика.

Сосредоточив свое внимание на Джерарде, она услышала, что он смеется. Эдмонд улыбнулся ей через плечо и опять обратился к юноше. Джерард что-то ответил, сопроводив ответ перенятым у Кинстера ленивым жестом.

Пейшенс заскрежетала зубами. По сути, в этом жесте не было ничего плохого, хотя у Вейна он получался лучше. Рука семнадцатилетнего юноши, рука художника, еще не набрала той силы и зрелости, которыми обладали руки Кинстера. У Вейна в этом жесте чувствовались мужественность и властность.

Копирование жестов — это полбеды. Пейшенс опасалась, что на этом дело не кончится. Но это, рассуждала она, покосившись на Вейна, всего лишь манеры. Пенуик глубоко заблуждается, веря в ее излишнюю впечатлительность. Возможно, она более пристрастно оценивает Вейна Кинстера и его склонности, относится к нему более настороженно, чем к другим мужчинам. Однако никаких веских причин для вмешательства нет. Пока.

Джерард со смехом отстал от Эдмонда и поравнялся с Вейном.

— Я все собирался спросить, — восторженно сказал он, — о ваших серых.

Шумная перепалка заставила Пейшенс повернуться налево, поэтому она не услышала ответ Вейна. Его голос был таким низким, что, когда он отворачивался, все звуки сливались в сплошной гул.

Причиной конфликта был Эдмонд. Он воспользовался тем, что Пенуик и Генри увлеклись спором, и втиснулся между Пенуиком и Пейшенс.

— Ну вот! — Эдмонд беспечно проигнорировал яростный взгляд Пенуика. — Я все ждал возможности узнать ваше мнение о моем последнем стихотворении. Я написал его для сцены, где аббат обращается к странствующим братьям.

И он принялся декламировать недавние плоды своего ума. Пейшенс все сильнее сжимала зубы, ей казалось, будто ее разрывают на части. Эдмонд надеялся услышать от нее интеллектуальные комментарии по поводу своего творения, к которому он относился со всей серьезностью; она же отчаянно хотела узнать, о чем беседуют Вейн и Джерард. Она пыталась следить за декламацией Эдмонда и одновременно прислушиваться к словам Джерарда.

— Значит, грудь тоже важна? — спросил он.

— Бу-бу-бу.

— О!.. — Джерард помолчал. — А я думал, главным фактором является вес.

И опять новый поток «бу-бу-бу» в ответ.

— Понятно. Значит, если у них хорошая выносливость…

Пейшенс посмотрела направо: Джерард ехал почти вплотную к Вейну. Как она ни старалась, ей не удалось разобрать и половины сказанного.

— Вот! — Эдмонд перевел дух. — Что вы думаете?

Резко повернув голову, Пейшенс наткнулась на его взгляд.

— Стихотворение не увлекло меня, возможно, нужно навести глянец?

— О! — Эдмонд был обескуражен, но не повержен. — Между прочим, я думаю, вы правы.

Пейшенс уже не слышала его ответ и заставила свою кобылу придвинуться поближе к жеребцу Вейна. Вейн посмотрел в ее сторону. Его глаза весело блестели, на губах играла полуулыбка.

— Если они соответствуют весовым параметрам, то следующим наиболее важным критерием являются колени.

«Колени?» Пейшенс изумленно заморгала.

— У тех, которые ноги высоко поднимают? — предположил Джерард.

Пейшенс замерла в ожидании ответа.

— Не обязательно, — ответил Вейн. — Это, конечно, неплохо, но в беге должна чувствоваться сила.

Так они обсуждают упряжных лошадей! Пейшенс вздохнула облегченно. Она продолжала прислушиваться, но не услышала ничего дурного. Только лошади. Даже без упоминаний о ставках и скачках.

Она нахмурилась. Ведь ее подозрения в отношении Вейна были подкреплены фактами, не так ли? Или она все принимает слишком близко к сердцу?

— Здесь я покину вас. — Размышления ее прервал ледяной тон Пенуика.

— Хорошо, сэр. — Она подала ему руку. — С вашей стороны было очень великодушно присоединиться к нам. Я расскажу тетушке, что видела вас.

Пенуик ошалело захлопал глазами.

— Ах да, верно! Надеюсь, вы передадите леди Беллами мои наилучшие пожелания.

Пейшенс холодно и надменно улыбнулась и склонила голову. Джентльмены поклонились друг другу на прощание. В поклоне Вейна ощущалась угроза — Пейшенс удивлялась, как ему удается едва заметными движениями выражать свое отношение.

Пенуик развернул лошадь и ускакал.

— Вот и славно! — Джерард искренне радовался тому, что освободил всех от язвительно-осуждающего присутствия Пенуика. — Как насчет того, чтобы галопом доскакать до конюшни?

— Тогда вперед! — Эдмонд подобрал повод. Дорожка, ведущая к конюшне, проходила по противоположной стороне неогороженного поля. Она была прямой и ровной, без изгородей и канав.

Генри снисходительно усмехнулся и улыбнулся Пейшенс:

— Думаю, я тоже поучаствую.

Джерард посмотрел на Вейна.

— Я даю вам фору, начинайте, — улыбнулся тот.

Джерард не стал ждать и с гиканьем пришпорил свою лошадь.

И Эдмонд, и Генри, несмотря на свое желание поучаствовать в скачке, стронулись с места только одновременно с Пейшенс. А та, предоставив своей кобыле полную свободу, ехала следом за братом. Трое мужчин осадили своих лошадей, подладив их под более короткий шаг кобылы.

Смешно! Какой им прок держаться рядом с ней? Пейшенс старалась казаться серьезной и не улыбаться. Когда они приблизились к дорожке, она быстро взглянула на Вейна.

В ответ на ее взгляд он устало вскинул одну бровь.

Пейшенс рассмеялась, и в его глазах промелькнули озорные искорки. Когда они въезжали на дорожку, Вейн посмотрел вперед, потом оглянулся, и взгляд его стал жестким, колким.

Направив своего жеребца, он потеснил кобылу Пейшенс, и та пустилась вскачь. Жеребец и кобыла бок о бок влетели на дорожку, а Генри и Эдмонд остались позади, так как рядом могли ехать только две лошади.