Чтение онлайн

— Вот вы где!

Пейшенс, так и не совладав со своим дыханием, резко повернулась и увидела Минни, плывшую, как галион на всех парусах. Вряд ли весь британский флот когда-либо удостаивался более радостной встречи!

— Ты, Пейшенс, должна извинить старушку, но мне надо кое о чем поговорить с Вейном. Наедине. — Минни окинула их сияющим взглядом и взяла Вейна за руку.

Он тут же накрыл ее руку своей.

— Я в вашем распоряжении.

Однако Пейшенс почувствовала, что Вейн раздражен и недоволен тем, что Минни уводит его. На секунду эти эмоции отразились на его лице, потом он любезно улыбнулся крестной:

— В ваших апартаментах?

— Пожалуйста, хотя мне жаль уводить тебя отсюда.

— Не переживайте, ведь я здесь из-за вас.

Минни пришлась по вкусу эта лесть. Вейн повернулся и встретился взглядом с Пейшенс.

— Мисс Деббингтон, — поклонился он.

Пейшенс важно наклонила голову и поежилась. На первый взгляд казалось, что Вейн охотно уступил ей, однако она была твердо уверена в том, что он не сдался.

Она смотрела им вслед. Минни опиралась на его руку и что-то оживленно говорила. Вейн внимательно слушал крестную. Пейшенс нахмурилась. Она сразу узнала эту манеру и сравнила Вейна Кинстера со своим отцом, не менее сладкоречивым и элегантным джентльменом. Все, что ей было известно о подобных мужчинах, она почерпнула из общения с ним, таким неугомонным и красивым. И то, что стало ей известно, выучила назубок, поэтому не было ни малейшего шанса на то, что она устоит перед широкими плечами и дьявольской улыбкой.

Мать любила отца всем сердцем, глубоко и очень сильно. К сожалению, он принадлежал к тому типу мужчин, которые не способны на любовь. Мудрые женщины не влюбляются в таких мужчин, потому что те не ценят любовь и в их сердцах нет привязанности к домашнему очагу и к детям. Судя по тому, что она видела в детстве, элегантные джентльмены избегают глубоких чувств.

Для них брак — это вопрос общественного статуса, а не души. И горе той женщине, которая не поняла этого.

Учитывая все это, Вейн Кинстер оказался одним из первых в списке тех, кого она решительно отвергла на роль наставника Джерарда. Меньше всего ей хотелось, чтобы брат стал похожим на отца, тем более что тот был расположен к этому, но она будет сражаться до последнего вздоха, чтобы не допустить этого.

Расправив плечи, Пейшенс огляделась по сторонам. После ухода Вейна и Минни присутствующие как-то поблекли, притихли. Их оживленности как не бывало. Она заметила, что Джерард то и дело посматривает на дверь.

Ей придется оберегать Джерарда от тлетворного влияния Вейна Кинстера, другого мнения быть не может. Однако крупица сомнения все же осталась: она вспомнила, с каким вниманием — и, да, нежностью — Вейн относился к Минни. Пейшенс нахмурилась. Ну ладно, но не исключена вероятность того, что его влияние может быть тлетворным. Ей не следует судить о нем по обличью хищника, однако за двадцать шесть лет своей жизни она не раз убеждалась в том, что эта характеристика отражает истинную сущность.

И еще. Ни ее отец, ни его блестящие друзья, ни другие мужчины того же типа не обладали чувством юмора. Им был чужд тот искрящийся, задиристый юмор, что продемонстрировал Вейн Кинстер. Как же трудно устоять против желания ответить ему — и включиться в игру!

Пейшенс нахмурилась еще сильнее. Она пересекла комнату и резким движением поставила пустую чашку на столик.

И все-таки влияние Вейна Кинстера тлетворно.

Вейн помог Минни подняться по лестнице и преодолеть длинный коридор. После смерти сэра Хамфри она перебралась в просторные апартаменты в конце крыла дома. Тиммз занимала соседнюю комнату.

Минни остановилась у двери.

— То, что ты заехал именно сейчас, — веление судьбы.

«Я знаю». Вейн решил не говорить это вслух.

— Почему? — Он широко распахнул дверь.

— Происходит что-то странное. — Обычно на людях Минни почти не пользовалась своей тростью, теперь же она шла, тяжело опираясь на нее.

Вейн закрыл дверь, а Минни опустилась в кресло у камина.

— Я плохо представляю, в чем дело, — она укутала плечи шалями, — но точно знаю, что мне это не по душе.

Вейн облокотился на камин.

— Расскажите.

У Минни встопорщились брови.

— Не могу вспомнить, когда это началось. Примерно после приезда Пейшенс и Джерарда. — Она посмотрела на Вейна. — Я не утверждаю, что они имеют какое-то отношение к этому, просто это совпало с их приездом.

— Что вы заметили? — поинтересовался Вейн.

— Сначала начались кражи. Пропадали всякие безделушки: украшения, табакерки, брелоки, прочие мелочи. То, что можно было положить в карман.

Выражение лица Вейна становилось все более жестким.

— Сколько краж было? — спросил он.

— Не знаю. И никто не знает. Иногда проходили дни и даже недели, прежде чем замечали их исчезновение. Вот такие мелочи.

«Мелочи, которые могли упасть на клумбу», — подумал он.

— Вы сказали, что сначала были кражи. А что последовало за этим?

— Странные события. — Минни раздраженно вздохнула. — Они называют это Фантомом.

— Призрак? — удивился Вейн. — Здесь нет призраков.

— Потому что вы с Девилом нашли бы их, если бы они существовали? — хмыкнула Минни. — Абсолютно верно. — Она стала серьезной. — Из чего я заключаю, что это дело рук живого существа. Кого-то из домочадцев.

— Вы не нанимали новых слуг… или работников в помощь садовнику?

Минни покачала головой.

— Все служат у меня долгие годы. Мастерс озадачен не меньше, чем я.

— Гм! — Вейн отошел от камина. Причина, по которой у окружающих сложилось неблагоприятное мнение о Джерарде Деббингтоне, становилась понятной. — И что этот Фантом делает?

— Шумит для начала. — Глаза Минни вспыхнули. — И начинает сразу же, едва я засну. — Она указала на окно. — Я сплю чутко, а эти комнаты выходят на руины.

— И как же он шумит?

— Стонет и гремит — такой скрипучий звук, как будто камни трутся друг о друга.

Вейн знал этот звук. Они с Девилом достаточно часто перекатывали камни в руинах, чтобы хорошо запомнить его.

— Кто-то пытался поймать этого Фантома?

— Я не поддержала эту инициативу и настояла, чтобы все пообещали не рисковать. Я знаю, что представляют собой руины. Они очень опасны даже при дневном свете. Гнаться за кем-то ночью, да еще в тумане — крайнее безумие. Сломанные ноги, разбитые головы — нет! Даже слышать об этом не желаю.