Чтение онлайн

Кветка смотрела во все глаза на веселящийся люд, а её ноги в мягких сапожках сами собой ходили под столом в такт стуку барабанов. Наконец, весело заиграла волынка: девушки и парни, мужчины и женщины поднимались из-за столов, вставали попарно, и, взявшись за руки и высоко подскакивая, кружились по мэтзелю. Кветке в тот миг вспомнились пляски на поляне в те дни, когда в её родной стороне закликали весну. В ее глазах горело неудержимое желание вот также пуститься в пляс, громко притоптывая ногами.

Двое риттеров не удержались и пошли плясать вместе с остальными, а третий клевал носом над кружкой с пивом. Кветка вдруг встретилась взглядом со шпильманом, игравшим на свирели. Его щеки покраснели от натуги, но глаза весело и плутовски блестели. Он дружелюбно подмигнул Кветке, и, отложив свирель, подошел к ней.

– В день весны ни одна девушка не должна тосковать, а уж та, что краше весны и подавно!
– он протянул руку Кветке, и та, мгновение помедлив, вскочила с места.

Миг - и они кружатся среди остальных. Кветке стало легко и свободно, будто и не было впереди дороги, везущей её в неизвестность. Волынка играла все быстрее и громче. Пляска, словно вихрь, уносила за собой все новые пары. Сделав очередной поворот, Кветка чуть не налетела лбом на крепкую грудь Хельгота.

– Госпожа...
– только и мог вымолвить он.

Кветка убрала за спину косу и поправила пояс, с висевшими на нем кошелем и оберегами.

– Хельгот, в вашем краю тоже празднуют приход весны, - радостно выпалила Кветка.

Риттер нахмурился, сверля взглядом парня.

– Это языческий праздник, ему нет места в Северных пределах...

Улыбка на губах Кветки погасла, и она, молча, смотрела то на риттера, то на незнакомца.

– Не правда ли, Ульрих?
– теперь Хельгот обращался к весельчаку со свирелью.

Тот смотрел на риттера насмешливо и с вызовом ясными голубыми глазами. Парень был ладный, со светлыми волосами до плеч и загорелым лицом. Щегольская шелковая рубаха была расшита серебряными бляхами, а плащ оторочен золотой тесьмой. На поясе у него висел кошель да длинный нож в дорогих ножнах.

– Давно тебя не было в этих краях, Хельгот, - дружелюбно заметил Ульрих.
– Слышал, кёниг вновь послал тебя сосватать ему дочь могущественного Воибора. Надеюсь, голубка не попадет в когти стервятнику.

Хельгот мельком взглянул на Кветку, и, словно спеша предупредить смелые речи незнакомца, с достоинством произнес:

– Я выполнил повеление своего господина - кёнига Гермара и спешу доставить в Сванберг госпожу Кветку, его нареченную невесту!

С этими словами он отвесил перед Кветкой нарочито глубокий поклон.

Ульрих взглянул на девушку, словно только что увидел её. На его мужественном лице попеременно отражались удивление, восхищение и горечь. Ульрих, помедлив мгновение, поклонился, коснувшись земли роскошной накидкой.

– Я счастлив видеть будущую кёнигин Гримнира, слава о красоте и уме которой вышла далеко за пределы Северных пределов...
– начал было Ульрих.

– Мы собираемся поужинать, благородный Ульрих, да пребудет с тобой Единоликий, - прервал его Хельгот, и, предложив руку Кветке, повел её к накрытому для них столу.

Украдкой обернувшись, Кветка видела, как Ульрих провожал их пристальным взглядом, пребывая в глубокой задумчивости.

– Милодарыня, не обращайте внимания на слова этого шпильмана! Этот бродячий певец, что играет на свирелях и дудках, да тренькает на гуслях, хитер, изворотлив и болтлив, - с раздражением сказал Хельгот.

– Бродячий? На нем роскошное платье и оружие, и вы назвали его благородным, - насмешливо заметила Кветка.

Хельгот помялся, раздумывая, доверить ли ей тайну или нет. В конце концов, это давно ни для кого из знати в Северных пределах не было тайной, и будущая кёнигин быстро узнает о ней. Уж лучше Хельгот первый поведает об этом, дабы снискать расположение юной Кветки.

– Вы можете этого не знать, госпожа, но все девять кёнигов Северных пределов подчиняются могущественному кайзеру Тригвальду, - напустив на себя важный вид, молвил Хельгот.

– От чего же? Я знаю и то, что кайзер внук Игмара, - нетерпеливо добавила Кветка, знавшая летопись Северных пределов ничуть не хуже летописи Негжи.

Хельгот в душе был приятно удивлен осведомленностью Кветки.

– Так и есть, госпожа. Но Единоликий послал Тригвальду испытания: у него долгое время не было детей. Наконец, его молитвы были услышаны, и его пятая жена подарила ему сына и дочь.

– Куда же делись четыре предыдущие?
– невольно выдала свое удивление Кветка.

– Они затворились в доме Единоликого, в искупление своих грехов, - мрачно ответил Хельгот и залпом осушил кубок с пивом.
– Так вот, единственный сын Тригвальда, женившись на принцессе Мэхтильд, вскоре после свадьбы погиб - его растерзанное тело нашли в лесу. Долго ходили слухи о том, что это был неведомый страшный зверь, который долгое время охотился за сыном Тригвальда. Мэхтильд успела родить мужу дочь Бригитт. После гибели Бьёргфрида кайзер - правитель Северных пределов и господин всех кёнигов - узнал о том, что у него есть внук, рожденный от плененной в крепости Крост девицы Урсулы. Бьёргфрид так любил золотоволосую Урсулу, что намеривался сделать их сына Ульриха наследником. Да, да, Ульрих бастард, рожденный в любви, но без прав на трон и земли.

– Кто же унаследует трон Тригвальда?
– спросила ошеломленная Кветка.

– Внучка Тригвальда - Бригитт, - снисходительно улыбнулся Хельгот.
– Точнеё её муж. Ибо в Великом Своде Законов сказано, что женщина, по скудоумию своему и слабости духа, не может править Северными пределами.

Хельгот, взглянув на Кветку, тут же осекся и смутился. Девушка пождала губы, стараясь перебороть улыбку. Слова Хельгота задели ее, но другого она и не ожидала от законов этих земель.