Чтение онлайн

Точно! Горные барсы. Ирбисы. Животные красной книги, очень редкие засранцы. Повезло же, сука, их встретить.

— Верно подметил, Буйвол, — добавил я, всматриваясь в нарезной рельеф могучих скал. — Ирбисы, чтоб их. Небольшая стая спустилась с гор, затем быстро перебила отряд.

— А щас волочит наших на скалы, чтоб перекусить, — догнал Ржавый. — Еще и на завтра себе оставили…

Я вздохнул. Всё шло к черту. Сначала ходоки, после какие-то чертовы пауки, от которых добрую часть наших будто парализовало, теперь это.

— Беркут! Ходоки на центре болота, идеальное время, чтобы сваливать!

— Принял, — ответил командир, — ждите указаний.

Затем он посмотрел на трупы, потом на нас. Вздохнул.

— Заберите их оружие и патроны. Затем уходим по краю топей.

— Но…

— Не обсуждается, — отрезал Беркут. — Это приказ.

6

Дальше все прошло как нельзя лучше. Если так вообще можно сказать. Мы обошли болота по рядом лежащему лесу, затем вышли к той злосчастной опушке. К счастью, этих мразей там не было и мы без особых препятствий сели в машины и дали по газам.

На обратном пути все были подавлены. Мы потеряли слишком много людей. Операция «Ковчег» по инициативе Беркута была заморожена.

Все хотели забыть об этой ночи, как о страшном сне. Никто, даже Клим, не хотел говорить на эту тему. Я знал, что им нужно время. Знал, что всем нужно переварить случившееся.

Что уж говорить, я перестал общаться с Ромом. Не хотел принимать, что он, возможно, был прав. За время нашего отсутствия он успел наладить связь в городе и активно готовился со своей командой выдвигаться в Иркутск. Но Беркут, удрученный нашим провалом, не выделил им достаточно охраны. Пока что.

Я ждал зимы. Именно зимой большинство тварей уходят в спячку. Это было лучшее время. К тому же, все эти месяцы я работал. Искал новые маршруты, рассчитывал затраты, пытался взять во внимание все нюансы. И вот, когда мой план, учитывающий все возможные неприятности был готов, я пошел к Беркуту.

Скрипящая дверь старого офисного кабинета тоскливо приоткрылась. Внутри все было дешево и сердито: старый стол и два косых стула, пара книжных шкафов, почти пустых. Беркут сидел на довоенном офисном кресле и курил, всматриваясь в бумаги на столе.

— Егерь? — удивился он. — Привет. Давно тебя не видел.

— Тоже могу сказать тебе. Привет, Степаныч.

Я присел на стул. Он протяжно заскрипел.

Беркут быстрым движением потушил сигарету, отвлекся от бумаг.

— Без всяких вступлений, — резко начал я. — Все эти месяцы работал над планом. Тогда, в октябре, мы не рассчитали сил. Нужно было взять больше человек и ехать в полный объезд деревням и городам. Я составил маршруты, сделал необходимые расчеты. Нужно будет их немного подкорректировать и выйдем уже через неделю. Время идеальное, почти все твари в спячке.

Я вынул из накидной сумки сверток карты, пару тетрадей с расчетами, положил их на стол.

Беркут лениво потянулся, оценочно взглянул на них. Неспеша перебрал страницы.

Повисло молчание. В этом молчании можно было утопнуть.

За окном посыпал снег.

— Егерь, — после долгой паузы сказал Беркут, — мы не будем повторять «Ковчег». Это исключено.

Слова металлом вонзились в душу.

— Почему, Степаныч? — не выдержал я. — У тебя перед глазами четкий план маршрута, расчеты необходимых средств. У тебя в руках все, что нужно. Просто дай приказ!

— Нет, — сухо ответил командир, — это исключено. В той ходке мы потеряли девятнадцать человек. Десятерых сожрали ходоки. Двух прибили топельники. Еще семерых утащили ирбисы. Двадцать человек еще долго отходили от паучьего яда, а пару из них наполовину парализовало. Я не пойду на такие или большие потери снова.

Я криво усмехнулся. Почувствовал, как тело разгоняет адреналин.

— Ты хочешь сказать эти девятнадцать человек погибли зря? Погибли ради того, чтобы мы всё бросили и отсиживались по углам?

— Нет, Егерь. Ты не понимаешь опасности. У нас нет ни ресурсов, ни людей для повторной ходки.

— А ты предлагаешь отсиживаться, как крысам, терпеть нападки чудищ и постепенно пустеть? Это твоя тактика?

Мы буравили друг друга взглядами.

— Моя тактика — сохранение людей. Мы не сможем добраться до Сахалина ни сейчас, ни через пару лет. Я больше не рискну человеческими жизнями.

— Трус, — прошипел я, сдавливая ручки стула, — нас сожрут и не подавятся. На что ты рассчитываешь?

— Мы не доберемся до ковчега, Егерь. Но мы можем его построить. Здесь, в городе.

— Ром тебя убедил, да? Бегать по выжженным пустошам и пытаться вырастить картошку на мертвой земле лучшее, на что мы способны, верно?

— Только на это мы и способны. Не прыгнешь ты выше головы, Егерь. И я не прыгну. Ром предлагает отличную идею. У нас уже есть какая-никакая связь, а если ему удастся восстановить вышки в Иркутске, мы продолжим налаживать инфраструктуру, развиваться.

— Мы сгнием, Беркут. Ты сгниешь в собственном царстве построенном на костях. Те, кто погиб, не этого хотели. Они верили нам.

— Не смей трогать усопших! — взорвался командир, поднимаясь со стула. — Они сгинули из-за твоей идеи. Но не тебе с ней жить, а мне.

— Трус, — скрипнул я зубами, — чертов трус, который вцепился в труп прошлого. Ты боишься риска, живешь только в угоду себе. Хорошо жить за чужой счет?

Беркут ударил кулаком по столу, да так, что мебель покрылась тонкими трещинами.

— Заткнись, ей-богу, заткнись. Мы оба испачкали руки в крови.

Я посмотрел на него. Он действительно был зол. Таким редко его увидишь.