Чтение онлайн

– Что ты! Знаю я, как Док тут кодиру… Ик! Щас все отопру…

Ржавые ворота протяжно завыли.

КРАЗ проехал дальше, а Виталич дальше пошел давить пузырь водки, припрятанный под тумбочкой в КПП.

Девятый пункт сам по себе был небольшим, но в меру оснащенным необходимыми модулями, самым большим из которых была столовая. Огромная по размерам и занимающая добрых десять процентов всего городка. Недалеко от столовой располагались шестнадцать бараков, в которых проживали гражданские. Рядом с бараками ютились еще пару блочных зданий для размещения офицерского состава. Позади жилищного сектора расположились деревянные туалеты и душевые, работающие в лучших деревенских традициях, тобишь, через две здоровых цистерны с водой на крыше. Одну греют от печи, а вторая стоит холодной. Так и поступала вода по двум трубам в смесители. По правой стороне от этой конструкции располагались штабы командования, медпункт, склад для хранения оружия, а вот в самом конце, уже в полностью изолированном секторе, расположился небольшой автодром с побитым временем техникой.

Егерь жил в небольшом гараже, расположенном как раз невдалеке от жилых бараков.

Гараж был достаточно большим, чтобы в нем мог уместиться внушительных размеров КРАЗ, и достаточно уютным, чтобы в нем мог жить человек и его непоседливый питомец.

– Дом, милый дом, – буркнул перевозчик, гася зажигание. – Приехали.

Зевс послушно дождался пока дверь откроется, затем юрко выпрыгнул из кабины и не спеша направился к миске с едой.

Внутри было в меру по-свойски: на слегка отсыревшем потолке ярко горели лампы, работающие от генератора, что стоял на реке, которая разлилась совсем невдалеке. Удивительную штуку может собрать человек если ему припрет! Вроде и собрано из автомобильных запчастей и хлама, а вроде и достаточно мощная мини-ГЭС, способная давать электричество всему пункту. На многочисленных столах и тумбах лежали разного рода инструменты: отвертки, молоток, ключи, трещотки с головками всех размеров, разобранный на запчасти движок – донор от такого же КРАЗа. Невдалеке от мастерского стола стоял закрытый на ключ ржавый сейф, рядом с ним – старый советский холодильник небезызвестной компании «ЗИЛ», переживший уже несколько войн, но до сих пор работающий исправно. Егерь хранил там все, что имел: картошку, мясо, сало, консервы, овощи, кое-где даже завалялась шоколадка, которая в древности могла посоревноваться с самим холодильником.

Пока перевозчик закрывал ворота, Зевс вдруг оторвался от миски, навострил уши и метнулся к проему дверей. В темноте Егерь различил силуэт. Быстро выхватил ПМ, прицелился.

– Ну-ну! Ты еще пришей меня тутова, вот так история выйдет!

Голос у незнакомца был хриплым и сиплым.

Перевозчик опустил пистолет. Выдохнул.

– Чтоб тебя, Тема, – буркнул перевозчик, – я уж думал…

Послышался хриплый, но добрый смех.

– Курица – не мясо, слышал? – хохотал Артём. – Другое дело – свинина или говядина. С картошечкой, м-м-м!

Егерь ножом из автомобильной рессоры резанул еще один кусок копченого сала, не церемонясь, тут же проглотил.

– Оно и верно. Но если подумать, курица – мясо птицы, да? Но с тобой согласен.

– За это надо выпить!

– Это точно.

Они ударили здоровенными жестяными стаканами с крепким пивом, проглотили больше половины и даже не поморщились.

Напротив Егеря сидел суховатый мужик, лицо которого посекли десятки морщин. Его густые брови блестели сединой, своей мощью давя на горящие медным блеском глаза.

– О-ох, – протянул Артем, – охрененно!

Он утер с белесой, густой бороды, пенку от пойла.

Егерь в ответ только кротко хмыкнул и подцепил еще сала.

– Как у тебя Данька-то? – прервал повисшее молчание кавказец.

Артем проткнул вилкой кусок говяжей тушенки, затем взял кусок черствого черного хлеба и, соорудив этакий бутерброд, отправил себе в рот.

Тщательно прожевав, ответил:

– Да как? Нормально все, только вот всё огрызается со мной. Дескать, то дядька не так делает, это. Возраст, что с него взять?

Егерь отпил пива.

– Тём, так ему уже восемнадцать. Какой возраст? Че ж ты его раньше не прищучил?

Товарищ махнул рукой.

– Знаешь, Дамир, стар я уже щучить его. Может он и прав. Говорит, понимаешь ли, что мы тут все гнием, в «жопе мира».

Егерь фыркнул:

– Весь мир – одна большая задница, в этом я тебя уверяю.

– Молодость на то и молодость, – вздохнул Артем. – У него ж сердце горит, рвется за оковы. Я это еще с детства у него заметил: всё не сидится ему на месте. А глаза, глаза горят! В лучшее место рваться надо, говорит, а не здесь отсиживаться!

Егерь немного нахмурился, еле заметно вздохнул.

– Но мне-то куда, старику? – продолжал Артем. – Я уже свое отъездил. Хватит.

Перевозчик налил еще. Теперь водки.

– За молодые, горящие сердца! – догадался Артем. – Опа!

Спирт неприятно обжег глотки.

Повисла тишина. Изредка мигала лампочка, как пчела жужжал холодильник, мерно били небольшие часы, расположившиеся у жесткой жестяной кровати.

– Ты с Витькой-то мириться будешь? – серьезно спросил Артем, выдержав паузу.

Егерь вынул из кармана пачку помятых сигарет. Достал зажигалку. Закурил.

– Все собираюсь, – ответил перевозчик, – на самом деле уже и не упомню, почему рассорились… Слишком много воды с тех пор утекло. Так что да, поеду. Навещу пьяницу.

Артем хохотнул, затем опрокинул стакан водки. Слегка поморщился.

– Этыть, тоже давно его не видел. Лет уже как десять… Да, брат, время будто сквозь пальцы проходит. А казалось, мы еще вчера!

Перевозчик заметно помрачнел.

– Коришь себя за те деньки, – снова угадал Артем. – До сих пор.

– Не дает мне жизнь покоя, – вздохнул Егерь, – всё что-то душу ломит. Десять, мать его, лет ломит.

Артем откинулся на спинке скрипящего стула. Улыбаясь, взглянул на товарища.

– Знаю, рану тебе это не излечит, – сказал он, – но есть у меня к тебе предложеньице.

– Это какое?

Кабинет начальника девятого пункта Рубахина Виктора Антоновича. Рассвет. Старый, пропахший Советским союзом кабинет со скрипящими от любого шагу полами, треснувшими вдоль и поперек окнами, покосившимся хлипким шкафом и совершенно древним чайным сервизом на потерявшем приличный вид, офисном столе.

– Ты предлагаешь пойти и вычистить всю деревню с этими псинами?

За столом, прямо напротив Егеря, положив руки на стол, сидел Рубахин. Он был плечист и широк, на источенном временем лице зияли несколько шрамов.

– Да, – ответил Рубахин, отпив немного чая из сервизной кружки, – Волки не перестают таскать дозорных. Последнее время они совсем охренели. На той недели сожрали троих. За одну, сука, ночь, Егерь. Троих.

Перевозчик закурил. Не торопясь вдохнул никотина, слегка расслабился.