Клятвопреступник
Шрифт:
Ренн измученно облокотилась на тис, и что-то вонзилось ей в руку. Это был ее амулет на запястье. «По крайней мере, он еще со мной», — подумала она.
Амулет был сделан из полированного зеленого камня, очень гладкий и красивый. Фин-Кединн сделал его для племянницы, когда учил ее стрелять. Воспоминание о дяде вспышкой света озарило окружавший Ренн мрак. Она не умрет не отмщенной. Фин-Кединн узнает, и тогда Тиацци несдобровать. В гневе вождь племени Ворона был пострашнее любого Пожирателя Душ. Ренн представила себе, как черты лица ее дяди твердеют, словно изрезанная ветром скала, как его ясные, голубые глаза смотрят немигающим взглядом. Она выпрямилась и села.
Фин-Кединн учил, что самое ценное у охотника — не кремень и не оружие, а знание, что он носит в своей голове.
«Думай, — сказала Ренн сама себе. — Думай».
От запаха дыма в голове у нее все помутилось. Было трудно собраться с мыслями.
Дым.
Он проникал не сверху, лоскуток неба над головой был чист. В таком случае он должен был проникать откуда-то еще.
Пересиливая боль, она обследовала тис и нашла несколько трещин: каждая не шире пальца, но, по крайней мере, через них можно было наблюдать за тем, что происходит снаружи.
Маленькая победа рассудка над охватившим ее ужасом заставила Ренн почувствовать себя немного лучше. Неловко поднявшись, она попыталась наступать только на здоровую ногу, подобралась к самой большой трещине и заглянула в нее.
Ренн увидела огонь и его страшное подношение. По другую сторону костра, очень близко, находился ствол огромного дуба. Искореженная кора корчила злобные гримасы, но ветви были поражены болезнью и бесплодны.
Сердце Ренн екнуло. Лестница из соснового ствола была прислонена к стволу дуба. Тиацци не оставил ее у тиса, как она думала. Так что, даже если бы ей чудесным образом удалось освободить руки и ноги и вскарабкаться навстречу этому лоскутку неба, она, вероятнее всего, сломала бы себе шею, пытаясь спуститься вниз.
И даже если нет… Позади дуба высилась стена из шипов: сучья можжевельника доходили до груди, окружая костер и священные деревья. Тиацци замкнул круг, когда принес ее. Если кто-то придет, они не смогут добраться до нее, а она не сможет выбраться наружу.
Ренн продолжала глядеть сквозь трещину, как вдруг тень заслонила ей свет. Она отпрянула, упала, потревожив больное колено, и вскрикнула от боли.
Тиацци засмеялся:
— Уже недолго осталось.
Ренн угрюмо подвинулась обратно к трещине.
Повелитель Дубов появлялся и исчезал из виду, кружа вокруг костра. На нем все еще была накидка из листьев, но капюшон был откинут, и его длинные волосы свисали свободно, а на груди он носил сплетенный из омелы и желудей венок хранителя своего племени. Ренн заметила среди них маленький черный мешочек.
Огненный опал.
Ренн понимала, что Тиацци чувствует, как она изучает его, и наслаждается этим, но была не в силах оторвать взгляд. Она наблюдала, как он подкидывает ветки в огонь. Она смотрела на обугленные тушки, свисавшие с шеста.
С усилием она заставила себя поднять глаза. Звезда угасла. Не ищи здесь помощи, — дразнило ее опустевшее небо.
Ее мысли суетились, словно паук. Где же Рип и Рек? И Волк? И Торак?
Нет. Не молись, чтобы он пришел, именно этого хочет Тиацци. Ты приманка. Если он придет, тебе придется наблюдать, как он умирает.
В том, что Тиацци одержит верх, она не сомневалась. Он был сильнейшим человеком в Лесу и, кроме того, владел искусством колдовства.
Пульсирующая боль в голове усилилась. Внезапно Ренн поняла, что больше не различает своих ботинок. Дым просачивался сквозь трещины в стволе, скапливаясь у щиколоток.
Ее глаза начало резать. Она попыталась закашляться, но кляп только заглушил ее кашель, пропуская наружу лишь сдавленный стон.
— Уже недолго осталось, — повторил Тиацци.
И снова она выглянула через трещину. Повелитель Дубов стоял, соединив вместе ноги, перекидывая сыромятный хлыст из ладони в ладонь. Резкие черты его лица напряглись от ожидания. Что такое он услышал, чего не слышала она?
Шум в ее голове стал еще громче.
Нет, он был не в голове. Шум раздавался снаружи, приближаясь со стороны окружавших поляну колючих кустов.
Это был топот лошадиных копыт.
Глава тридцать пятая
Грохот приближался с каждой секундой, и Ренн прислонилась лицом к трещине, пытаясь разглядеть, что происходит. Уголком глаза она заметила мелькнувшую тень, затем черная лошадь перемахнула через колючие заросли, и с ней Торак. Да, Торак — он сидел на спине кобылы. Одной рукой он держался за гриву лошади, в другой сжимал свой нож из голубого сланца. Его темные волосы взметнулись, лицо было суровым, взгляд прикован к Тиацци.
Копыта кобылы ударили оземь, подняв клубы пепла, но Торак удержался у нее на спине, по-прежнему не отрывая глаз от Повелителя Дубов, который стоял молча и хлопал хлыстом по бедру.
Кобыла захрапела и тряхнула головой. Торак спрыгнул с ее спины, слегка пошатнулся, но все же устоял на ногах. Кобыла махнула хвостом и снова перепрыгнула через колючки. Топот ее копыт затих вдали.
Ренн слышала треск огня и звук опадающего пепла. Она поскребла щекой о ствол дерева. Ей хотелось закричать: «Нет, Торак, он убьет тебя!»
С неторопливой легкостью Тиацци сбросил накидку. Под ней он носил шкуры множества охотников: лисицы, рыси, росомахи, медведя. Вся их сила перетекла в него. С его пояса свисал массивный нож, и лезвие его было красным от крови множества убитых жертв. Тиацци был неуязвим: он не был больше созданием из листьев и коры, не был одним изЛеса, он стал его повелителем.
Торак свирепо смотрел на него.
— Где она? — прокричал он.
— Где она? — задыхаясь, спросил Торак. Он был обессилен. Его колени тряслись. Он с трудом держался на ногах.