Чтение онлайн

Он думал об этом.

— Нет. Я сделал выбор. И большую часть времени я доволен своим выбором. Хотя иногда мне становится интересно, как все могло бы сложиться.

— Я не могла бы рисовать. Никто не говорил мне, что я не способна и не заставлял меня бросить это. Я просто не была достаточно хороша и сама это поняла. Другое дело, когда ты на самом деле достаточно хорош, но кто-то утверждает, что это не так.

— Это было не совсем так.

— А как?

— Ты должна понять мою мать. Она всегда придерживалась вполне определенного плана. Когда умер мой отец, это просто перевернуло с ног на голову план «А».

— Флинн…

— Я не говорю, что она его не любила, или не оплакивала. Нет. Ей его не хватало. Нам всем его не хватало. Он заставлял ее смеяться. Он всегда мог рассмешить ее. Я целый год не слышал ее смех, настоящий смех, после его смерти.

— Флинн. — Это разбивало ей сердце. — Мне жаль.

— Она крепкая. Это можно утверждать с абсолютной уверенностью. Элизабет Флинн Хеннесси — не тряпка.

— Ты любишь ее. — Мэлори пригладила его волосы. — Это удивительно.

— Конечно люблю. Но она никогда не была человеком, с которым легко ужиться. В любом случае, когда она пришла в себя, настало время для плана «Б». Основная часть этого плана заключалась в том, что когда придет время, газета перейдет ко мне. Это не было проблемой, так как я подумал, что это может стать для меня первым шагом. Я был уверен, что смогу заставить ее изменить решение, когда захочу уйти. Мне нравилось работать в газете, изучать не только репортерскую сторону ремесла, но и издательскую.

— Но ты хотел делать это в Нью-Йорке.

— Я был слишком переполнен идеями для такого захолустья, как Плэзент Вэлли. Я хотел так много сказать, так много сделать. Выиграть Пулитцеровскую премию. Потом моя мать вышла замуж за Джо. Он отличный парень. Отец Даны.

— Он мог заставить твою мать смеяться?

— Да. Да, он мог. Мы были хорошей семьей, мы вчетвером. Не знаю, насколько я ценил это в то время. Когда появился Джо, часть давления на меня спала. Думаю, мы все считали, что они будут работать в газете еще не один десяток лет.

— Джо — репортер?

— Ага, работал в газете уже несколько лет. Шутил, что женился на боссе. Они составили хорошую команду, так что казалось, что все получилось как нельзя лучше. После колледжа я планировал следующие пару лет попрактиковаться здесь, а потом отправиться покорять Нью-Йорк своими бесценными талантами и способностями. Я встретил Лили, и все было в шоколаде.

— Что случилось?

— Джо заболел. Оглядываясь назад, я полагаю, моя мать была в ужасе от мысли, что может потерять еще одного любимого человека. Она не сильна в выражении эмоций. Напротив, она всегда отличалась сдержанностью и прямотой, но это я теперь понимаю, задним числом. Тогда же я и представить не мог, что это для нее значило. Им пришлось переехать. Джо нужно было сменить климат и образ жизни. Так что либо я оставался, либо газета закрывалась.

— Она рассчитывала, что ты останешься.

Он помнил, что он сказал об ожиданиях.

— Да. Выполню свой долг. Первый год это меня доставало, потом просто раздражало, а год на третий я смирился. Не знаю точно, когда пришло… думаю, можно сказать, удовлетворение. Но со временем я начал получать удовлетворение от своей жизни. Я купил дом. Потом у меня появился Мо.

— Я бы сказала, ты отошел от плана твоей матери и последовал своему собственному.

Он сдержанно рассмеялся.

— Сукин сын. Похоже на то.

Было очень мало вещей, ради которых Дана была готова выползти из постели. Работа, конечно, имела приоритет в этом вопросе. Но когда у нее выдавалось свободное утро, ее основным развлечением был сон.

Отказаться от него по просьбе Флинна было, по ее мнению, верхом проявления сестринской любви.

Она постучала в дверь Мэлори в семь тридцать, одетая в футболку, потертые джинсы и шлепанцы.

Так как Флинн отлично знал свою сестру, он открыл дверь и с порога сунул ей в руки горячую кружку кофе.

— Ты персик. Ты сокровище. Ты просто мой личный сундук с сокровищами.

— Наслаждайся.

Она вошла, села на диван и начала жадно пить кофе.

— Где Мэл?

— Все еще спит.

— Есть бублики?

— Не знаю. Не посмотрел. Я должен был посмотреть, — тотчас сказал он. — Я эгоистичный ублюдок, думаю только о себе.

— Прошу прощения, но это моя фраза.

— Просто сэкономил твое время и энергию. Мне нужно идти. Я должен быть в редакции через… черт, двадцать шесть минут, — выругался он, посмотрев на часы.

— Только скажи мне, почему я в квартире Мэлори, пью кофе и беспокоюсь о бубликах, в то время как сама она еще спит.

— У меня нет времени на объяснения. Она не в лучшем состоянии, и я не хочу оставлять ее одну.

— Господи, Флинн, да в чем дело? На нее кто-то напал?

— Можно сказать и так. Эмоционально. И это был не я, — добавил он, направляясь к двери. — Просто побудь с ней, ладно? Я сбегу, как только смогу, но у меня сегодня куча дел. Пусть поспит, а потом, ну не знаю, займи ее чем-нибудь. Я позвоню, — сказал он уже из-за двери. Дане оставалось только проводить его взглядом.

— Для репортера ты скуповат на детали. — Решив, что ничего другого ей не остается, она пошла в набег на кухню Мэлори.

Она только успела откусить первый щедрый кусок бублика с маком, когда вошла Мэлори.

Усталый взгляд, отметила Дана. Немного бледна. Значительно взъерошена. Она решила, что взъерошенность на совести Флинна.

— Привет. Хочешь вторую половину?

Очевидно еще не до конца проснувшись, Мэлори моргнула.

— И тебе привет. А где Флинн?

— Он надо было бежать выполнять свой журналистский долг и все такое. Может, хочешь кофе?

— Да. — Она потерла глаза и попыталась подумать. — А что ты здесь делаешь?

— Не имею понятия. Флинн позвонил мне в безбожную рань, около сорока минут назад, и попросил прийти. Он особо не распространялся, но был очень настойчив, так что я притащила свою задницу сюда. Что случилось?

— Думаю, он беспокоится обо мне. — Подумав над этим, она решила, что не против. — Это даже мило.

— Ага, он просто милашка. Так почему он беспокоится о тебе?

— Думаю, нам лучше присесть.