Чтение онлайн

— Поделом. У Яннара дочка…

— Будет вам, любезный! Зря на принцессу наговаривают.

— Отнюдь нет. Она летает? Возносилась даже днём, все видели. А инцидент на броненосце? Явилась с визитом — в тот же день взрыв двигателя, с жертвами. Пятый месяц о ней ни слуху, ни духу — почему? Ответ ясен — ведьма, дар её возрос. От Эриты порча волнами расходится, вот и засадили в башню, в безымянный замок.

— Бросьте! Это зависть да интриги с Синей половины.

— Выпьем за то, чтобы звезда упала подальше. Нам старого Шрама хватает…

Звякнув бокалами, господа невольно взглянули в южную сторону.

Там, в полутораста милях, на предгорье, невидимый отсюда, но памятный всем, лежал Шрам — заросший кратер. В оцеплении запретной зоны, под надзором патрулей и глубоко врытых чутких приборов кратер выглядел вполне мирно. Теперь туда ездили на экскурсии, даже — умаслив стражу — устраивали пикники на склонах Шрама.

А в первую звёздную войну, когда обрюзгшие ныне седые господа были полными сил мужчинами, из города в ту сторону смотрели с ужасом.

Там столбом поднимался чёрный дым, словно над жерлом вулкана. У предгорья гремела артиллерия; туда шли батальоны добровольцев, а возвращались — обозы с ранеными, обожжёнными, безногими. На суда грузились беженцы, чтобы плыть к островам Вея. Разуверившись, люди метались — падали ниц перед Бахлой, исступлённо молились Безликому. Кто угодно, хоть царь тьмы — защити, спаси!

Дрожа от болезненного любопытства, платили десятки златок, чтобы первыми взглянуть на ещё мокрую фотопластинку — трофей репортёра, подкравшегося с камерой к кратеру и разрезанного лучом дьяволов.

Исполинская черепаха на восьми ногах шла, рассылая из носовой и кормовой башен жгучие спицы света.

Чудищам оставалось пройти миль двадцать до Сарцины, когда республика отчаялась и позвала на помощь империю. Царские солдаты в красно-бурой форме — где паровиками, где впрягаясь сами — доставили тяжёлые береговые мортиры и сверхоружие — жидкий перечный газ.

Всё осталось в прошлом. В самом деле — будто сон, как учил Бахла.

Когда наладилась торговля, расплатились по счетам с империей.

Честная сделка — главная добродетель торговца!

— В конце концов… Не так страшны дьяволы, как их малюют.

— Правда, красятся гуще наших «цветочков».

— Давно пора с ними договориться.

— …и подсказать — пусть выберут себе другие земли.

— Только не Вей. Он нам нужен для торговли.

— Пусть летят в Фаранге. Пока там будут воевать, мы укрепимся…

— …зальём их фосфорным газом! О-хо-хо! Тост за науку, господа!

— Подземных дьяволиц — оставить. Все, кто встречался с ними…

— …исключительно покорны. Необычайно искусны.

— Что вы говорите? а сколько стоит завести чертовку?

— Золотая Лоза дорого просит — товар особый…

— Да-а, лозовикам работорговля не в новинку. Издавна этим промышляют, поднаторели. С ними не поторгуешься. Лучше без посредников, прямо у дьяволов брать…

— Они берут плату не деньгами — химикатами. И людьми.

— С людьми сейчас трудно. Кое-где ещё можно купить, однако цены…

— А сонный Вей для чего? Заказать — и доставят.

На улице долгогривый проповедник пристал к пьяным гулякам, шлявшимся из кабака в кабак:

— О, горе! Гром и молния на нас! Ересь заморская проникла в души, чужеверие царит в сердцах, нечестие и болвохвальство! Вы, снявшие с себя Очи Божьи — куда идёте?

— В трактир, честный отче! Пошли с нами! говорят, там даром наливают.

Бражники грянули здешний девиз:

— Ближе к солнцу!

В своих излюбленных кондитерских гуляли юноши и господа, которых звали «цветочками». Свобода нравов и торговли терпела их наравне с иноверцами. «Цветочки» считали Сарцину своей клумбой или дивным садом; сюда из империи и восточных краёв слетались всякие шмели, чтобы вкусить нектара и искупаться в душистой пыльце.

Пыхая движком, к кондитерской подъехала трёхосная мотокарета — с шоффёром и водителем в ливрее на высоком передке, оба в венках. Из распахнутых дверец кареты высыпалась целая ватага разодетых в пух и прах «цветочков» — иные пели, другие изображали танцевальные па, третьи целовались на виду всей улицы. Из прохожих кто хохотал, кто аплодировал или свистел, а кое-кто плевал и торопился миновать вертеп.

Фонарщик, шедший от светильника к светильнику — мужик порядком угостился, на лице блуждала хмельная ухмылка, — гикнул, вскинул свой запальник:

— Э-ге-ге, мальчишки! Кому лампу зажечь?

— Пошёл к дьяволам, ошмёток, керосинная душа!

— Ты, могильный дух с крюком!

— Солнце с неба, тьма на двор! — запел фонарщик, приплясывая. — Звёздочки летят, летят, куда звёздочки падут? На звезде летит нечистый, пал и цветик раздавил!

— Возьмём его? Пусть нам станцует!

— Будем швырять в него пирожными.

— А Хрусталь? — допытывался юноша у «цветочка» постарше, обвив его руками. — Он приедет?

— Нет, у него проблемы, — хмурился приятель. — Сплошной ужас. Сначала дом обокрали, потом сделка сорвалась… Говорят, всё из-за дружка, имперского барона. Вот и водись после этого с аристократами.

— Какие подлецы в империи! Можно подумать, барон — сокровище…

— Хрусталь — делец. — Приятель подмигнул как заговорщик. — Через барона выйдет на большой заказ… Телескоп для космической станции, несметный барыш.

— Где же любовь? всюду корысть и низость… — поникнув, удручённо вздохнул юноша, но сразу встрепенулся, округлив глаза. — Станция? это как — станция?..

— Железный шар, вроде маленькой луны. Он должен вращаться вокруг Мира, а внутри — люди. Астраль доставит туда телескоп, чтоб следить за пришельцами.