Ключ власти
Шрифт:
В городах Бези бывала редко, здешнюю публику знала мало, но такие типчики встречались ей на ипподроме, в парках и ресторанах.
«Какие развязные парни, мой принц!»
«Уличные драчуны, кротёнок. Любители острых ощущений. Иногда их находят в сточных канавах, проткнутых стилетом, но чаще они протыкают других».
— Я громко закричу.
— Они будут смеяться.
— Недолго, — с холодком в голосе пообещала Хайта, лёгким движением подняв руку, как бы поправляя локон. По гибкой силе её жеста, похожего на замах ножом, и по выражению глаз Бези поняла — девчонка намекает на какое-то скрытое умение. Это слово и жест заставили Безуминку задуматься:
— Какой ты породы, детка? чем занималась на Ураге?.. просто кормила пат?
— Служила у господарки в покоях. — Улыбнувшись, Хайта наивно захлопала глазищами. Симпатяшка!.. — Хочу набраться от тебя привычек, научиться поведению, — откровенно сказала она, ласково взяв Бези за руку. — Ты опытная…
— Да, только в капкан угодила.
— Но ты отлично устроилась, жила с великим господарем. Хороший гриб знает, где прорасти из земли…
— Перестань, — усмехнулась польщённая Бези. — Ты вёрткая; не пропадёшь.
— Я многое делаю неправильно, и потом… — Хайта потупилась. — Я люблю юницу…
— Тише; они возвращаются.
Трое мирянок вышли из храма — Лисси вся светлая, а Лара с Эритой слегка нахмуренные.
— Теперь — в балаган! — объявила графинька.
На пути к паровой дороге возникла заминка. У поребрика, преградив девчонкам путь, остановились три экипажа, полные молодых щёголей, штатских и военных, даже гвардейцев. Выскочив, они, будто лакеи, помогли сойти смеющейся модной девице. Юбки палевым облаком, кружева серебристо колышутся, перчатки — снежный шёлк. Лицо и грудь напудрены, щёчки изящно тронуты румянами, сафьяновые башмачки — каблучки рюмками…
Сначала Лару охватил завистливый восторг, а потом она захотела спрятаться за спиной Бези. Потому что девушка из лаковой коляски была та самая дочь нотариуса, беглянка из отчего дома.
Джани Трисильян!
При виде её Ларе стало стыдно до слёз — за своё простое платье пансионерки, за неуклюжие ботинки, за дешёвую шляпку, за куцые манжеты, за блёклое лицо без следа косметики.
Но мучительная неловкость длилась только миг. Ларита распрямилась с вызывающим видом: «Певица? Поздравляю! а я — вещунья. Мы — гляди! — такие гордые, что козыряем, в лице не меняясь. Тебя слушают молодчики? а меня — генералы. Пускай не видят, я — голос неба».
Отделившись от своих — Тёмные Звёзды слегка обомлели, — она решительно подошла к Джани и её поклонникам, звонко выкрикнув клич союза:
— Певчие кошки — мяу!
— Ларинка? — растерянно, в смятении вгляделась звезда варьете. — Ты… откуда?
— Мяу, — с нажимом повторила Лара, напоминая о клятве.
— Какое милое создание, — причмокнул щёголь в кофейном с искоркой сюртуке. — Ан Джани, вы с ней знакомы?.. Она приютская?
— Мяу, — сдавленно ответила Джани, вызвав лёгкие смешки в компании.
— Я кадет на военной службе Его Императорского Величества, — отчеканила Лара, в упор глядя на остроумного щёголя. — А вы, гере, в каком полку изволите служить?
Теперь захохотали над кофейным сюртуком. Пользуясь моментом, Джани отвела Дару в сторонку:
— Ларинка, я… на гастролях, завтра уезжаю в Эренду… Господи, ты меня с толку сбила! Как ты здесь оказалась? Я слышала…
— …будто меня упекли в сумасшедший дом? Уже давно выпустили, — втайне торжествовала Лара, искоса поглядывая на щёголя, которого приятели наперебой убеждали записаться в армию.
— Ты в самом деле на службе? в милосердных сёстрах?
— Не могу сказать, где. Государственная тайна.
— Да хватит притворяться! — Джани наконец оттаяла и стала похожей на прежнюю певицу из прихода Радуги Приморской. — Кадет в юбке, скажешь тоже!.. Прости, я спешу — что могу для тебя сделать? хочешь — контрамарку на мою оперетту?
Всё-таки она честно помнила долг союзницы по клятве. Но гордость Лары велела ещё раз — легонько — лягнуть старшую подружку:
— Извини, некогда. Иду с девчонками смотреть Бабарику, в кукольный театр.
За городом, на западном берегу Гасты, лежат Парадные поля, где по праздникам солдаты маршируют под оркестр. Ближе, в черте города, стоят запутанные, словно лабиринт, кварталы Пешего предместья. Раньше тут была застава, через которую в Руэн пропускали всякое убожье, не имевшее телеги и коня, и брали за вход медный грош.
Ныне Пешее предместье — или Пешка — место населённое и оживлённое. Сюда ходит конка, улицы освещены, замощены, есть водопровод. Трактиров, кабачков и прочих заведений в Пешке уйма — их посещают даже господа. А названия улиц остались со старых времён: Дрань, Жерец и Самотяжка.
Там, на Жерецком рынке, и раскинут балаган. Народу в балагане — не пробиться!
Кто хочет смотреть с удобствами — покупай место в скамейных рядах.
Среди гомона публики, сжатая между Тёмных Звёзд, Эрита испытала целый фейерверк новых, небывалых ощущений. Её крутил водоворот людей у билетной кассы. Ей подмигивали сильные, грубые ребята в топорно сшитых сюртуках, к ней тайком прикасались в сутолоке — возмутительно! Но она стремилась в эту гущу, вдыхая незнакомые, волнующие запахи.
— Надо купить перстень с шипом, — снисходительно советовала Лара, заметив её румянец. — Кольнуть, вмиг отлетят. Или шляпной булавкой…
На дощатом балконе над входом в шатёр кривлялся зазывала с бородой-мочалкой, в дурацком колпаке с ушами и бубенчиками:
— Эй, дубьё мастеровое! городские потаскухи, солдатня и ребятня! Вали к нам, всё покажем! За пять лик стоя, за семь сидя, за червонец своё место уступлю! Страшная история про колдуна — дьяволы вылазят, рожи строят, воем воют, свищут, хрыщут, лают, хают! Полная расплата за грехи во всём ужасном безобразии! Святой старец проклинает звёздную ракету, астраль-поручикам на небо хода нету!.. Рыжая девка Бабарика валит всех палкой, сама падает в руки к Бабару!.. Ой, чего это?! Глянь, глянь — в чужой карман полез! кошелёк тянет! Поделись — никому не скажу!