Чтение онлайн

Хайта выпрямилась, но встать с колен не посмела — её серо-зелёные глаза смотрели на Карамо с надеждой и ожиданием; она поджала, даже закусила губы.

— Какой награды ты хочешь?

— Даджака бу — Воли, — выпалила девчонка.

— В империи нет рабов. — О том, как обстоит дело с рабством на Красной половине, кавалер вспоминать не любил и потому вслух придерживался официальных лозунгов.

— Надо обряд… — опустив лицо, заговорила Хайта ноющим голоском. — Чтобы всё по периджис, по обычаю, а то неправильно… И я в книге Гестеля записана — сирота под опекой, прислуга…

— Хорошо. Бог молний мне свидетель, — осенившись знамением, Карамо приложил руку к сердцу, — даю слово чести, что награжу тебя по заслугам, когда вернёмся в землю драконов. Буду твоим ходатаем перед графом Бертоном, чтобы избавить тебя от зависимости.

— Только я с юницей расставаться не хочу, — быстро прибавила Хайта, с чувством поцеловав полу вишнёвого кавалерского кафтана.

— С кем быть — разберёшься сама. Хотя… я хотел бы видеть тебя своей помощницей.

— Рада буду выполнять ваши поручения, господарь, если они мне по силам. — Опять она увильнула, отделавшись вежливыми словами и ничего не обещая.

— Хитрая бестия. — Карамо взял Хайту за подбородок, поднял её лицо, чтобы не прятала глаз. — Первое поручение вполне по силам — молчать.

— Господарь, меня учили этому с тех пор, как я умею говорить. — Изящно высвободив голову из твёрдых пальцев кавалера, златовласка деликатно лизнула его руку.

Отпустив Хайту, Карамо сел к письменному столу в небывало приподнятом настроении духа. Ему хотелось петь и плясать, забыв о ревматизме. Три части ключа в руках Ордена! Поистине счастье быть свидетелем — и соучастником! — такого беспримерного успеха. Уже на третьи сутки экспедиции — неоценимая добыча!..

«Прекрасное начало — но есть время и возможности продолжить поиск. — Немного успокоившись, кавалер вернулся мыслями к задуманным делам. — Незачем утомлять Лариту, хватит бумажного письма. Опишу Галарди ситуацию в Панаке и посольстве… о „власти земли“ пока умолчу, это по возвращении. Письмоносцем будет агент Второго — так верней, из рук в руки. Отошлю с пароходом парнишку, заодно на плате медиуму сэкономлю, а то с вычетом отданного ан Эрите моя касса слегка отощала».

Кеновик, железнодорожная станция.

75 миль к югу от Руэна, 4 мили к востоку от Гестеля.

— Олух. Ротозей. Дырявая башка. Чтоб тебя громом расшибло! — злобно выговаривал штабс-капитан Вельтер своему денщику, державшему руку под козырёк.

— Виноват, ваше благородие. — После трёх дней без сна Нож выглядел как в дым загулявший солдат, вынутый комендантским патрулём из грязного притона. Мундир неопрятный, веки опухли, физия небритая, белки глаз в красных прожилках, руки вздрагивают, губы как-то не по-людски шевелятся. Точь-в-точь кутил ночами напролёт без просыпу!

Проходившие по перрону поглядывали, как пехотный офицер отчитывает жандармского сержанта, и покачивали головами — не иначе, загремит сержант на гауптвахту. Или вообще под трибунал — в штрафные роты, со штыком на кратеры ходить. Надо ж в военное время так упиться, чтоб потерять кавалерийский лоск!..

— Куда ты глядел? чего зевал? поводок граблями удержать не мог? Не жеребца ведь норовистого выгуливал, а кошку!

— Покорнейше прошу простить, ваше благородие… Есть грех — вот прямо как бы на ходу вздремнул. А Миса будто выскользнула от меня — и ходу. Я за ней, да где там за кошкой угнаться… Свистнула через забор — и поминай, как звали. Я в обход, а её там нету. Туда, сюда, зову — ни мур-мур, ни мяу.

— Из-за тебя, раззявы, поезд без нас уйдёт. Пока Мису не сыщем, я отсюда ни ногой. Забирай из вагона багаж — и бегом ко мне. Я — в кассу, проездные документы исправлять.

Суетясь в купе — уже второй раз колокол ударил к отправлению! — Нож пытался понять, как рыжая кошка сумела сбежать от него. Будто бесы её подстрекнули! Накатило сонное затмение, а она дёрг — и унеслась, только поводок и хвост мелькнули.

Пока он метался с багажом, Вельтер везде успел — побывал в кассе, переговорил с дежурным по станции и взял листки бумаги, писать объявление о пропаже кошки. Задание Ножу было — обшарить насквозь привокзальные улочки и переулки, смотреть в оба, а заодно найти клей и развешивать листки на фонарных столбах и стенах. За каковым занятием часа два спустя его и застал извозчик, изнывавший без клиентов — поезд, прошедший на столицу, высадил только офицера и сержанта, которые, вместо того чтобы пойти в буфет, нарезали круги возле вокзала.

— Кошечка пропала? — заглянул он в листок через плечо Ножа. — Это у нас теперь частенько. Я б сказал — теньденция!

— Чего?.. как — частенько? — спохватился сержант, сперва непонятливо скосившись на извозчика. — Почему, а? Ну-ка, говори живо!

— А тут неподалёку пансион есть, бывший монастырь, — тотчас разговорился кучер, раз есть кому слушать. — Там какой-то профессор — физиолух, — кошачьи хвосты измеряет. Слыханное ли дело?.. Его, профессора, помощники который день у нас кошек ловят. Разложат приманки — то ли с валерьяной, то ли с чем, — и ещё дудят в свисток беззвучный, навроде волчьей волынки. Хвостатые бегут к ним, словно старухи в храмин-день к обедне. А их — цоп! — за шкирку и в фургон. Наши, у кого домашние коты пропали, уже ходили в Гестель свою живность выручать, да не так всё просто — ограда старая, высокая, в воротах сторожа…

— Гестель? — Сквозь тихий звон усталости в ушах название пробилось в мысли Ножа — и ударило как по клепалу молотком. Гестель, вотчина графа Тор-Майда! пансион летучих ведьм и вещунов…

Сюда Нож приезжал с парнями из полка, чтобы забрать питомцев Бертона к принцу — да карты так легли, что генерал Купол накрыл принцев отряд ночным десантом с дирижабля, и пришлось держать ответ перед генералом и графом… как Бертон подбил его выдать планы Цереса, Нож вспоминал лишь про себя и в одиночестве.

— Кошки, значит, живы остаются? — спросил он извозчика, потирая лоб, чтобы всклокоченные мысли улеглись.

— Живёхоньки. Те, которых смогли вызволить — все целые и сытые. А ваша-то — меченая, с ошейником?

— Ещё с каким! Ты, друг любезный, стой тут и жди меня. Ни с места, понял? Будет тебе заработок… Э, вот ещё что — сколько в Гестеле ворот?

— Двое. Спереду — главные, где стража, а сзаду — служебные, куда дрова и уголь ввозят, они чаще заперты.

— Вроде там ручей есть или речка?