Чтение онлайн

Дорожала нефть, биржевые индексы открылись разнонаправленно (вот, подумал он, неисчерпаемый источник обогащения русского языка), на севере столицы новый префект открыл музей коррупции (интересно, как это выглядит?), в сводках происшествий была информация о задержании банды угонщиков, «выходцев с Кавказа». На нескольких снимках были закрывающийся от камеры рукой угонщик в кепке от Гуччи, отобранный у последней жертвы белый «Порше-Кайенн» и сама жертва – высокая блондинка с несколько растерянным выражением лица.

«Боже мой, да ведь это Лера!» – Матвей узнал в жертве похищения свою студенческую любовь, с которой последний раз виделся на встрече выпускников лет пять назад. Он достал телефон и набрал ее номер. Какое-то время никто не отвечал и он уже собирался отключиться, как слабый голос ответил: «Да, слушаю».

– Лер, это я, Матвей, привет. Видел тебя в новостях, ужас! У тебя все в порядке?

– Матвей, господи, привет! Как я рада тебя слышать! А я не хотела подходить, думала, следователь звонит. Достали уже! – Голос у Лерки был какой-то погасший. – Да, все нормально, жива. Синяк под глазом, ребро, похоже, сломано, но ведь это не главное?

Раз шутит, – решил Матвей, – значит не все так плохо.

– Ты одна? Может мне приехать?

Он знал, что пару лет назад Лера рассталась с мужем и жила одна. Они как-то встретились за кофе и показалось, что вдруг вспыхнула какая-то живая искра и может вдруг продолжиться та бурная студенческая любовь. Но Матвей проводил девушку до подъезда, поцеловал в щеку и сказал: «Пока, увидимся». Прошел год, иногда по вечерам случалась какая-то эротическая переписка, но они так и не увиделись, хотя постоянно комментировали друг друга в сети и ставили лайки. Странное все же время. Кто бы мог подумать лет десять назад, что их дружба будет измеряться какими-то лайками?

– Нет, не одна. – Она сделала паузу. – Подруга у меня сидит.

Матвею показалось, что на том конце линии Лера улыбнулась. Он и вправду почувствовал какую-то странную ревность, когда услышал это «не одна».

– Если хочешь, приезжай. – просто сказала Лера и Матвей понял, что сейчас отложит все дела и помчится к ней.

Он положил в сумку ноутбук, надел куртку, позвонил Вере и попросил все встречи перенести на завтра. Потом написал товарищу: «извини, не дождался, форс-мажор, давай перенесем на завтра плз» и сел в машину.

Проспект стоял. Точнее, ехал, но это было похоже на тяжелый сон, когда ты пытаешься бежать, но все движения у тебя получаются чудовищно медленно. Наконец он свернул с проспекта и быстро поехал по узкой улице, оказавшейся на удивление свободной.

Лера жила в высокой башне, поднимающей свою плоскую крышу над большим старым лесопарком, скрывающим за кронами высоких сосен бывшую дачу Сталина. Матвею эта башня казалась пограничным столбом, если представить, что у исторических эпох есть границы. Однажды он попал на эту сталинскую дачу. Партнеры, крупная компания, отмечали здесь корпоративный праздник. На поляне около особняка жарили рыбу и мясо, произносили приветственные речи, много смеялись. Официанты выносили из распахнутых дверей подносы с бокалами, гости бродили по территории дома приемов, рассматривая строгую, даже скромную, архитектуру.

– Удивительная все же штука – человек. – Матвей вспомнил, как к нему подошел один из вице-президентов, с которым он несколько раз разговаривал в общей компании на таких встречах. – Вот здесь умер один из самых кровавых правителей в истории. И что? Это место стало музеем, напоминанием о том, к чему обществу нельзя возвращаться? Ничего подобного! Мы тут весело бухаем и насрать нам на тирана, который отправил миллионы на смерть!

– Так может в этом и есть главный смысл? Жизнь вырастает из смерти. Точнее, из употребленной жизни. Мы – это навоз для будущего. Больше смертей – больше навоза, будущее расцветает и колосится.

– Вы Матвей, иронизируете, а ведь я серьезно. Почему люди уверены, что добро побеждает зло? Только потому, что они не помнят о зле? Может, мы и живем относительно недолго, чтобы быстрее забывать? А так одно поколение пережило свой ужас, родились дети, потом – внуки, и все забыто, стало историей, пылью веков.

– В этом и есть суть добра, я думаю – Матвей поглядел на солнце сквозь бокал с шампанским, наблюдая как пузырьки поднимаются вверх, к свету и лопаются, растворяясь в нем. – Выжить. Любой ценой. Все, что позволяет выжить, – не человеку, а человечеству – и есть добро. И пока мы еще существуем оно, типа, побеждает.

С Валерией он познакомился еще студентом на модной рок-тусовке.

Народа была тьма, мест не было, но опытный глаз Матвея нашел в зале свободные места для випов, а випы могли и не прийти. И нагло занял удобное место. Кто-то из випов правда не пришел, так что фильм он смотрел как белый человек. После показа был концерт, а в перерыве он увидел знакомого, стоявшего рядом с симпатичной девушкой. Он подошел, поздоровался. Девушка протянула ему ладошку: «Валерия».

И приятель, и девушка сидели на балконе зала, высоком и неудобном.

– А ты где сидишь? – спросила Валерия.

– Рядом с випами. – гордо объявил Матвей.

– Ух ты, здорово. А там еще места есть?

– Нет, к сожалению. Только у меня на коленях. – пошутил Матвей.

– Отличное место, – сказала Валерия совершенно серьезно.

Кажется, они даже не дождались когда кончится концерт. В квартире, где он жил, обстановка была самая что ни на есть спартанская. На полу лежал застеленный матрас, еще не успевший, за отсутствием средств, превратиться в полноценную кровать.

Прошло часов пять, когда они, наконец, остановились. В какой-то момент это перестало приносить ему удовольствие, но остался задорный спортивный интерес – сколько же она может так продержаться? Ему казалось, что для нее это тоже игра, что она кричит не столько от удовольствия, сколько подогревая себя.

Они взмокли от пота, как после тяжелой тренировки, но запах его почти не чувствовался, так бывает, пока тела молодые и еще не загрязненные шлаками жизни.

В какой-то момент они устали и ненадолго заснули, накрывшись намокшей простыней.