Чтение онлайн

– Эми Салливан? – спросил он, тронув ее за плечо.

Она посмотрела на него, выпучив от неожиданности глаза.

– Да.

Его сердце забилось, как будто он изнурял себя физическим трудом, а не стоял на месте как вкопанный.

– Я доктор Лэмборн, – представился он, сделав перед этим несколько глубоких вдохов и ослабив галстук.

Когда он попытался взять ее за руку и пожать, она выдернула ладонь и сложила руки на груди.

– Когда я смогу поехать домой?

Этот вопрос за годы работы он слышал несметное количество раз. И дал тот же ответ, что и всегда:

– Когда вы поправитесь.

– Бога ради! Со мной все нормально, вы же сами видите! Я не сумасшедшая, как моя соседка, которая считает себя Королевой Англии, или эта Перл, у которой крыша совсем съехала. Мне здесь не место! И меня бы здесь не было, если бы не она.

Доктор Лэмборн взял стул и сел напротив Эми. Положив свою папку на подоконник, откинулся назад и сложил руки домиком.

– Помните ли вы, Эми, каково это – чувствовать себя счастливой?

Вопрос оказался неожиданным – Эми от удивления открыла рот.

– Дайте определение счастью.

– Счастье определить нелегко, – задумчиво ответил он. – Чтобы его познать, нужно пройти через несчастье.

– Ну, в этом я эксперт.

Он кивнул.

– Кто-то живет в поисках счастья, а кто-то его создает.

Она смотрела на него, даже не пытаясь скрыть пре-зрения.

– Хотите сказать, я сама виновата в том, что попала сюда?

– Я совершенно не это хотел сказать. Но интересно, что вы именно так интерпретировали мои слова. Почему вы так разозлились? – спросил он, заметив, что она со всей силы сжала кулаки.

Она невесело засмеялась и захлопала в ладоши – подчеркнуто медленно и с сарказмом.

– Хорошо подмечено, доктор! Вы не зря учились в медицинском! – Она поднялась со стула, и безразмерный халат съехал набок, оголив ключицу. – С меня хватит. Пойду к себе на кровать, – сказала она, поправив одежду.

Доктор смотрел ей вслед и, сжав челюсти, думал о своей новой молодой пациентке. Если она и дома доставляла столько проблем, было понятно, почему отец сдал ее сюда. Очевидно, что снаружи видна лишь верхушка айсберга ее психологического состояния. Взяв ее папку, он зашагал вдоль палаты, не обращая внимания на жалобные вопли Перл, обращенные к нему.

– Доктор Лэмборн, вы сказали, что на этой неделе я смогу выписаться. Почему вы не подошли ко мне? Сколько мне еще здесь быть? Доктор Лэмборн, вы меня слышите?

Кровати в лазарете стояли гораздо дальше друг от друга, чем в отделении. Пациентов было меньше, и никто надолго не задерживался. Большинство из них вообще выносили отсюда ногами вперед. Эллен подошла к кровати Герти. Та лежала с открытым ртом в позе эмбриона. На подушке виднелось пятно от слюны. Легкий ветер из открытого окна колыхал выцветшую занавеску. Санитарка сказала, что Герти страдает от сильных болей и плохо спит. Тем не менее сейчас она пребывала в спокойном состоянии, и Эллен решила, что нехорошо будет ее будить.

Она села на стул рядом с кроватью и достала экземпляр журнала «My weekly» [5] , который принесла специально для Герти. Он напоминал Эллен о доме. По вторникам отец ходил в киоск и покупал его для жены, а для себя – табак «Old Holborn» в жестяной банке. Миссис Кросби была против того, чтобы тратить деньги на себя, пусть журнал и стоил всего три пенса. Но Эллен знала, с каким удовольствием она проглатывала каждый новый выпуск, особенно бесконечные схемы для вышивания.

Она смотрела на модель с обложки в ярком вышитом джемпере и думала о матери. Миссис Кросби была бы счастлива связать что-то похожее, но Эллен знала, что мама не станет легкомысленно тратить ценную пряжу на всякую красоту, когда в доме растет мальчик, снашивающий джемперы с пугающей быстротой. Она пролистала рецепты имбирного хлеба и запеканки с курицей и стала читать историю номера. Не успела прочесть и два предложения, как у Герти вдруг начался сильнейший приступ кашля. Эллен чуть не подпрыгнула от неожиданности, журнал соскользнул на пол.

На прикроватной тумбочке стоял графин с водой. Эллен налила в стакан воды.

– Герти, это я, Эллен. Стажерка Кросби.

Она помогла Герти сесть, подложила ей под спину подушку и с удивлением отметила, как сильно та похудела. Герти продолжала кашлять – у нее слезились глаза, а в плевательной кружке показалась кровь. Эллен поднесла к ее потрескавшемуся рту стакан воды.

– Вот, попейте. Так ведь лучше, да? Как вы, Герти?

Герти ничем не выдала, что слышит вопрос. Эллен как ни в чем не бывало продолжила говорить:

– Я видела ваши документы. Конечно, мне никто не разрешал их смотреть, но и вреда никакого нет. Я знаю, сколько вы уже здесь, Герти, и хотя мир за этими стенами кажется страшным, у вас есть шанс выбраться отсюда, если вы начнете говорить. Я говорила с доктором. Никаких гарантий он не дал, но…

Она заметила, что Герти сидит с закрытыми глазами.

– Вы слышите меня? – Эллен несколько раз легонько похлопала по запястью. – Герти, я знаю, что когда-то вы были замужем.

Тут Герти распахнула глаза и пронзила Эллен взглядом такой силы, что той даже пришлось отвести глаза. Она посмотрела на безымянный палец ее левой руки, на котором не было ни обручального кольца, ни следов от него – сдавленной или бледной кожи.

– Где сейчас ваш муж, Герти? Вы поэтому попали сюда? Он вас оставил?

Еле заметно кивнув, Герти натянула одеяло до подбородка, повернулась на бок и закрыла глаза.

В Эмбергейте мужчины и женщины лежали в разных отделениях, которые управлялись независимо друг от друга. Общие палаты были запрещены. Такое жесткое разделение нередко приводило к недовольству пациентов, которые проявляли изобретательность и устраивали тайные свидания. Сестры смотрели на них сквозь пальцы. Одна предприимчивая девушка по имени Белинда даже придумала себе способ заработка прямо на площадке для прогулок. Она зазывала пациентов мужского пола, которые работали в огороде, облапать ее через забор в обмен на пару сигарет. Поначалу Эллен старалась мешать этим неприличным встречам, но сестра Аткинс объяснила ей, что даже слабоумные пациенты нуждаются в разрядке.