Чтение онлайн

— Выменял у одного пастуха на парочку автоматов и патроны.

— Скажи мне, как его зовут, и где я могу его найти.

— Это был бедуин. Я не знаю, как его зовут. Ездил по делам в Рамади [9] , а он притащил это туда на продажу еще с какой-то старой рухлядью. Сказал, что в пустыне нашел. Может, и так, а может, украл. Как бы то ни было, я заплатил ему, не поскупился. — Толстяк глянул на Призрака здоровым глазом. — А теперь вы у меня просто отбираете это.

Призрак обдумал полученную информацию. Отсюда до Рамади нужно ехать на север не меньше, чем полдня. В период чужеземного вторжения и оккупации там возник один из главных центров сопротивления, бомбами и снарядами его разрушили чуть ли не до основания. Город и сейчас словно после чумы. Там же находился один из дворцов Саддама, ныне дочиста разграбленный. Реликвия вполне могла оказаться в тех местах. Покойный президент, будучи известным грабителем, разворовал немало сокровищ своей собственной страны.

— Давно ты купил табличку?

— Дней десять назад, во время большого базара, который бывает там раз в месяц.

Сейчас этот бедуин мог оказаться где угодно, кочуя со своими овцами по всей пустыне, занимающей сотни квадратных километров. Призрак поднес сверток к лицу пленника.

— Если тебе попадется еще что-нибудь похожее, бери обязательно и дай знать мне. Так ты завоюешь мою дружбу, понятно? Ты же знаешь: я, как друг, могу быть очень полезен, а вот быть моим врагом тебе вряд ли захочется.

Пленник молча кивнул.

Призрак еще раз вгляделся в его лицо, потом снова надел темные очки.

— А куда девать все остальное? — поинтересовался водитель.

— Пусть себе лежит. Зачем лишать человека источника существования? — Он повернулся к лесенке и полез наверх, к свету.

— Погоди! — Толстяк смотрел на него смущенно, сам удивляясь своему внезапному благородному порыву. — Тот пастух-бедуин носит красную бейсболку с футбольной эмблемой. Я хотел было купить и ее, но он страшно обиделся. Сказал, что ценит эту вещь больше всего на свете.

— Какой команды эмблема?

— «Манчестер Юнайтед», красных дьяволов. [10]

Государственный секретарь кардинал Клементи [12] сделал глубокую затяжку, стараясь успокоить табачным дымом издерганные нервы. Он смотрел из окна на снующих по всей площади Святого Петра туристов, как смотрел бы на свое творение пресыщенный и разочарованный божок. Сразу несколько групп туристов стояли прямо под его окном, переводя взгляды со своих путеводителей на это окно. Кардинал не сомневался, что видеть его любопытные не могут, так как плотный черный саккос [13] позволял ему оставаться совершенно незаметным в тени. Впрочем, зеваки на него и не смотрели. Еще раз глубоко затянувшись сигаретой, кардинал увидел, что они поняли свою ошибку и дружно перевели взгляды на закрытые окна папских апартаментов, расположенных слева от кабинета Клементи. Вообще-то, курить в здании категорически запрещалось, но Клементи, занимая пост государственного секретаря, позволял себе выходить за эти строгие рамки, когда оставался один в своем кабинете. Как правило, он ограничивался двумя сигаретами в день, однако сегодня это была уже пятая, а еще не наступил даже обеденный перерыв.

В последний раз вдохнув насыщенный никотином воздух, он раздавил сигарету в стоявшей на подоконнике мраморной пепельнице и вернулся к дурным вестям, зловещие свидетельства которых находились на его рабочем столе. Утренние газеты были разложены, как он и любил, сообразно месту стран на географической карте: широкополосные американские — слева, русские и австралийские — справа, а европейские — посередине. Обычно заголовки на первых страницах были совершенно разными: они отражали национальную одержимость той или иной своей знаменитостью или же политическим скандалом.

Но сегодня — как и в течение почти всей прошлой и нынешней недель — заголовки были на одну тему и сопровождались похожими фотографиями: на них была изображена мрачная, напоминающая кинжал горная крепость под названием Цитадель, что высится в самом центре древнего турецкого города Руна. [14]

Для современной Церкви Рун был своего рода диковиной — служивший некогда средоточием немалой власти, он позднее стал, наряду с Лурдом и Сантьяго-де-Компостела [15] , одним из самых известных и древних святилищ католической церкви. Вырубленная человеческими руками в отвесной скале, рунская Цитадель была древнейшим на земле непрерывно населенным сооружением, первоначальным центром христианства. В ее стенах, хранящих бесчисленные тайны, была написана самая первая Библия, а многие свято верили, что и сейчас там хранятся величайшие секреты первых христиан. Атмосфера таинственности, окутывающая Цитадель, во многом объяснялась тем, что обитатели этой крепости упорно хранили обет молчания. Никому, кроме монахов и священников, не дозволялось войти в монастырь на священной горе, да и те, войдя однажды, больше не имели права сделать хотя бы шаг за ее пределы. Все заботы о сохранении горы, наполовину изъеденной рукотворными пещерами, ложились исключительно на плечи ее обитателей, отчего за многие века Цитадель обветшала, частично разрушилась и дала городу его нынешнее имя. [16] Но, несмотря на кажущуюся ветхость, крепость вовсе не превратилась в руины. Она оставалась единственной в истории крепостью, ни разу не взятой врагами и нерушимо хранившей с седой старины свои сокровища и тайны.

И вдруг чуть больше недели назад на вершину горы взобрался некий монах. Телекамеры ловили каждое его движение, а он тем временем раскинул руки, образовав греческую букву «тау» — символ священного Таинства, главной тайны, хранимой в Цитадели [17] , а потом бросился с вершины головой вниз.

Страшная смерть монаха подняла глобальную волну антицерковных настроений. Цитадель подверглась даже прямому нападению. Темную турецкую ночь разорвала серия взрывов, которые открыли туннель, ведущий к основанию крепости. И вот, впервые за всю историю, из глубин горы вышли люди — десять монахов и три мирянина, все с ранениями разной степени тяжести, — и с тех пор газеты почти ни о чем другом не писали.

Клементи взял в руки утренний выпуск «Репубблика», одной из самых популярных газет Италии, прочитал заголовок на первой полосе:

Этот же вопрос фигурировал и во всех других газетах, которые использовали сведения о недавних взрывах ради того, чтобы раскопать все древние легенды, окружающие Цитадель, и проникнуть в ее самую постыдную тайну. В четвертом веке руководство Церкви потому, собственно, и перебралось в Рим, чтобы освободиться от тяжкого груза тайн раннего христианства. И с тех пор рунская Цитадель сама управляла своими делами и поддерживала порядок в собственном доме — но до сегодняшнего дня.

Клементи взял другую газету, английский таблоид, где под рисунком сияющей чаши, парящей над Цитаделью, шел огромный заголовок:

Остальные газеты занялись более зловещей и мрачной стороной всего случившегося. Из недр горы вышли тринадцать человек. Только пять из них выжили, остальные же скончались от полученных ранений. Газеты помещали уйму фотографий — резко контрастных снимков, сделанных через головы медиков «скорой помощи», пока те укладывали монахов в подъехавшие к месту происшествия машины. На снимках ярко выделялись зеленый цвет сутан и красный цвет крови, струившейся из ритуальных ран, рассекавших тела монахов во всех направлениях.