Ключ
Шрифт:
Впрочем, никто не назвал бы пираний хрупкими. Девушками они были сильными и выносливыми, что никак не вредило их привлекательности. Но всё равно они сгибались под тяжестью оружия, амуниции и припасов. Хорошо ещё Ганс не смог уговорить Магдалену снять с корабля пушки!
«Анхелика» осталась под присмотром отряда индейцев. При этом никто из них не только не пытался забраться на борт, но не смел даже прикоснуться к кораблю — вождь наложил на судно какое-то особенное «табу», и теперь краснокожие воины старались даже не смотреть в сторону «большой пироги».
Пока шли, разговорились с толмачом. Выяснилось, что парень львиную долю жизни прожил в испанской колонии, куда его привели в возрасте лет шести, и где его с малолетства приютил у себя престарелый испанский гранд, попавший в немилость к королю и сосланный в Новый Свет. Этот опальный вельможа оказался высокообразованным человеком. Он обучил индейского мальчика не только языку, но и грамоте, а также различным другим наукам, и много чего ему рассказал.
Когда же этот престарелый мудрец умер, Ночную Выдру, (так звали нашего нового знакомого), взял себе комендант форта. Он ничему не учил мальчика, которому тогда исполнилось двенадцать лет, но захотел сделать из него слугу и шута. Что-то вроде ручной обезьянки. Но Ночная Выдра не затем родился на свет. В первую же ночь он выскользнул из крепости, прихватив кинжал коменданта, и был таков!
Правда, шансов выжить в зелёном аду у неопытного мальчика было маловато даже с превосходным кинжалом. Ночная Выдра рано был оторван от своих корней и не привык к жизни охотника. Инстинкты индейца позволили ему не бояться джунглей, в которых он родился когда-то, но навыка выживания в этом невероятно опасном месте у него не было.
Он продержался целых два дня и возможно смог бы пережить ещё один, прежде чем попасть на обед питону или аллигатору. Но тут он встретился с охотниками племени Чига Шанки, и они привели его к Великому вождю, Сотрясателю земли и Любимцу неба.
Чига Шанки был личность известная. Он происходил не из местных племён, а пришёл откуда-то с севера и привёл с собой остатки народа высоких и сильных краснокожих, с которыми случилась какая-то беда. Местные сначала прохладно приняли чужаков, видя в них такую же угрозу, как от испанцев, и дело чуть не дошло до драки. Но Чига Шанки не любил воевать, хоть бывшие под его началом воины были очень сильны и приводили местных охотников в трепет.
— Он любит битвы другого рода! — загадочно улыбнулся Ночная Выдра.
Удивительно, но пришлому вождю удалось предотвратить кровопролитие и доказать, что от объединения его, (его ли?), племени с местными, все только выиграют. Ему удалось сместить злобного шамана, который здесь всем верховодил и разжигал вражду, расположить к себе старейшин нескольких соседних племён и даже договориться кое о чём с испанцами. И, конечно, в этом ему помог безродный мальчишка, подобранный в джунглях, для которого испанский язык теперь был таким же родным, как и тот на котором говорила родившая его женщина. Тенью Великого вождя он был уже чуть больше пяти лет.
В ставку Чига Шанки все, кроме меня, пришли «без ног». Пираньи были отличными бегуньями на суше, но длительное плавание дало свои результаты — девочки отвыкли ходить по земле. Другой проблемой были сапоги. На корабле им обувь не требовалась. Даже на абордаж они ходили босиком, чтобы не поскользнуться, полагаясь больше всего на свою ловкость и цепкость. Но в джунглях было всё по-другому. Здесь даже индейцы были обуты в какие-то галоши, словно слепленные из грязи. Оказалось, что это сок каучукового дерева, которым они густо обмазывали свои ноги, чтобы защититься от колючек и всяких кусачих тварей, которыми изобиловали джунгли.
Пришлось бедным пираньям влезть в сапоги, с широкими раструбами голенищ имевшиеся на борту «на всякий случай». Я испытал дежавю, увидев такое зрелище! Только в прошлый раз внезапно охромевших девушек было всего три, а сегодня три десятка.
Жалоб не было, все страдали молча. Мушкеты служили им посохами, и я сомневался, что в такой сырости они могут послужить для чего-то ещё. Дон Мигель тоже взял свой пистолет, но конечно не опирался на него, а подвесил за спиной так, что рукоять торчала над правым плечом. Он благоразумно оставил свои великолепные доспехи на судне и облачился в штормовой костюм — кожаный колет, такие же штаны, ботфорты и шляпу. Немного жарко, но зато хорошо защищает от колючих растений, которыми изобиловали джунгли.
Но вот мы пришли. Это случилось совершенно неожиданно. Только что мы медленно шагали колонной по узкой тропе, прорубаемой индейцами в сплошных зарослях, и вдруг джунгли словно расступились, как будто некий гигант раздвинул их ладонями.
Когда речь шла о «хижине» вождя, в которую он приглашал «Царицу амазонок», мне представлялось строение из жердей, покрытых пальмовыми листьями, достаточно большое, чтобы служить резиденцией главы дикарей. Но когда мы вышли за пределы растительной мешанины, перед нами раскинулся… город!
Интермеццо седьмое
— Город, пир и серьёзный выбор
Он был каменным, этот город. Каменным, огромным и старым. Кое-где дома были разрушены землетрясением, в других местах джунгли, вторгшиеся, словно орда завоевателей, захватили целые кварталы, превратив белокаменные строения в зелёные холмы.
Я видел, что индейцы искоса поглядывают на пираний, желая углядеть, какое впечатление произвело на «амазонок» увиденное. Но наших воительниц было не так-то просто пронять.
Свирры очень гордились умением держать себя в руках и сохранять своё достоинство в любой ситуации. Лишь по особому блеску глаз можно было понять, что на самом деле они сгорают от любопытства. Внешне же пираньи казались ко всему равнодушными.
Мы шли мимо строений, против которых даже весьма немаленький замок Самбульо казался скромным мещанским домиком. Кто ухитрился построить такое в джунглях? Ясно, что не те, кто владел этим городом сейчас. Индейцы, которые нас сюда привели, врядли имели понятие о каменном строительстве. Конечно, они заселились в это место, найдя его пустым и заброшенным. Куда при этом пропали прежние хозяева и создатели города, оставалось лишь догадываться.