Чтение онлайн

— Напрасно вы иронизируете, — заметил Квитко, — Геннадий — честный труженик. Днем он ремонтирует женские сумочки и прочую кожаную галантерею, а вечером выполняет мои особые поручения. Он человек с образованием, и когда-то работал в милиции…

— Почему же теперь не работает?

— Выгнали, — бросила Лариса.

— Ты жестокий человек, Лара, — сказал Квитко.

— Неправда! — вступился Демид.

Он до сих пор не мог понять, ради чего его пригласили сюда. Сидел бы сейчас дома, заканчивал чертеж «Ивана», делал бы расчеты. В принципе монтажная схема машины была готова… Может, надо просто встать, заплатить деньги, попрощаться и уйти, но что-то в поведении адвоката настораживало, и, не понимая почему, Демид остался.

Уже было выпито немало шампанского, вечер в «Элионе» заканчивался (кафе закрывалось в одиннадцать).

Неожиданно появился Геннадий, что-то сказал на ухо Квитко и вышел. Тристан расцвел победной улыбкой.

— Лариса, объявим, чтобы все знали, или еще подождем немного? — многозначительно спросил он.

— Что же вы такое собираетесь объявить? — удивленно проговорила Лариса. — Не понимаю.

Черная бородка Тристана Квитко подалась вперед, как танк, двинувшийся в атаку. Но поразил Демида не этот волевой подбородок адвоката, его решительно сжатый рот, а глаза Ларисы, их взгляд — острый и безжалостный.

— Сейчас поймешь, — сказал Квитко. — Товарищи, мы с Ларисой собираемся пожениться.

— Поздравляю, — бросила Клава.

— Вы не забыли старую пословицу «Не кажи гоп, пока не перескочишь»? — сказала Лариса, ноздри ее тонко очерченного носа нервно дрогнули, и было видно, какое она делает над собой усилие, чтобы не сорваться.

— Я могу сказать «гоп», — веско проговорил адвокат, — я выполнил все поставленные тобой условия, и если ты дорожишь своим словом…

— В самом деле? — спросила Лариса. — Вы совершили подвиг?

— Конечно, — уверенно ответил Квитко. — Уговор был таким: мы объявляем о нашей свадьбе тогда, когда мне удастся совершить поступок, равный подвигу. Такой поступок я совершил.

«Почему так невыносимо болит сердце, — подумал Демид, — почему хочется врезать со всего маха правой по этой дурацкой бороде?»

— Да, я такой поступок совершил, — повторил Квитко, довольно улыбаясь, — в наше время подвиг из сферы физической перенесся в сферу интеллектуальную. Сейчас главное не овладеть несметными сокровищами, а догадаться, где их найти.

— И по вашему мнению, это действительно подвиг? — спросила Лариса.

— Разумеется. На это способен не каждый…

— Извините, мне пора, — сказал Демид, доставая деньги из кармана. — Я должен…

— О, вы ничего не должны, — остановил его предостерегающим жестом адвокат.

— Что с тобой, Демид, — испуганно спросила Лариса, заметив, как тот, поднимаясь со стула, пошатнулся, побледнел. — Не заболел ли?

— Нет, извините, я пойду, — положив десятку на стол, он поднялся, окинул взглядом сидящих за столом. Они смотрели на него по-разному. Квитко насмешливо, Клава с сожалением, Званцов с любопытством. И только взгляд Ларисы терялся в опушенных вздрагивающих ресницах. Демид вышел, унося в памяти эти тяжелые, веером лежавшие на щеках ресницы.

— Да он просто влюблен в тебя, Лариса! — воскликнула Клава. — Разве не видишь!

— Нет, — спокойно, хотя и слегка напряженным голосом возразила Лариса, — мы давние и добрые друзья. И только. Так какой же подвиг вы совершили в мою честь, Тристан Семенович?

— Сегодня узнаешь об этом.

— А мы? — спросила Клава.

— Вы — нет.

Клава хмуро посмотрела на адвоката и, обернувшись к Даниле Званцову, сказала:

— Проводишь меня домой?

— О, мы, оказывается, обидчивы, — иронически протянул Тристан. — Посидите еще…

— Как говорится, благодарим за приглашение, — сказал, поднимаясь, Данила. — Десятки, надеюсь, хватит? Пойдем, Клава.

— И я могу добавить десятку, если мало, — сказала девушка. — Лариса, на твоем месте я бы тоже ушла.

— А я останусь, — медленно проговорила Лариса, — мне интересно, что можно совершить в мою честь?

Они остались за столиком вдвоем: веселый, самоуверенный Тристан Квитко и напряженно улыбающаяся Лариса. Квитко откровенно любовался ею, в душе признаваясь, что при всем своем житейском опыте такой девушки ему встречать еще не приходилось. А может, это только кажется, может, это всего-навсего прихотливая игра золотого шампанского? Нет, Тристан Квитко не ошибается. Ему нужна такая жена. А с характером ее он справится, не велика хитрость обломать строптивую девчонку. Пусть будет благодарна ему за честность его намерений. Другой давно бы воспользовался первым удобным случаем, а их у Тристана было немало.

— Вы думаете, что Демид влюблен в меня? — вдруг спросила Лариса.

— Это думает Клава, не я. Но если ты спрашиваешь, отвечу. Вряд ли он способен на высокое чувство. Простоват, по-моему. Оценить тонкую женскую красоту не в его силах. Хотя иногда с ними и такое случается.

— С кем это с «ними»?

— С этими простачками из народа.

— Я тоже принадлежу к этой категории людей.

— Допустим, но мне это не повредит, я женюсь на тебе этой осенью.

— Вы так говорите, будто мое желание не имеет значения: подвиг уже совершен, не так ли?

— Да, совершен. Идем!

Он расплатился щедро, размашисто, краем глаза видя, как жадно следят за ним молодые парни, сидящие за соседним столиком. Еще бы! Он для них пример для подражания, кумир… А может, ему все это только кажется? Может, они усмехаются, поглядывая на его ухарство?

— Пойдем! — твердо, как приказ, повторил он.

— Куда? — не тронувшись с места, спросила Лариса.

— Ты узнаешь обо всем у меня дома.

— Ну что ж, — сказала Лариса, — пойдемте.

Они вышли из кафе, еще полного шума и веселья, и вечер обнял их своей ласковой прохладой.

Тристан Квитко жил неподалеку, в однокомнатной квартире, стены которой были увешаны литографическими копиями абстрактных картин Пикассо и Кандинского. Большой стеллаж с книгами, преимущественно справочниками, занимал почти всю стену. Теория о подборе книг по цветовой гамме для самого Квитко, видимо, была не обязательна, книги ему требовались для работы.

Он распахнул перед Ларисой дверь и сказал:

— Проходи и будь как дома, хозяйкой в своем царстве. Оно скоро и впрямь будет твоим.