Ключи к декабрю
Шрифт:
Джарри положил руку Санзе на плечо.
– Впереди!
Она кивнула и притормозила.
Они окружили его у выступа скалы. Они использовали дубинки и длинные пики, похоже, что с обработанными в огне наконечниками. Они бросали камни. Бросали куски льда.
Потом они отступили, и он убивал их, когда к нему приближались.
Кототипы называли его медведем из-за того, что он был большой, косматый и мог вставать на задние лапы...
Этот был трех с половиной метров в длину, весь заросший голубоватой шерстью, за исключением длинной морды, которая по виду напоминала рабочую часть плоскогубцев.
Пять созданьиц валялось вокруг него на снегу. Каждый раз, когда он замахивался и опускал лапу, падало еще одно.
Джарри достал пистолет из кобуры и проверил заряд.
– Поезжай помедленнее, - сказал он ей.
– Я попробую выстрелить ему в голову.
Первый выстрел ударил мимо, выщербив валун за спиной зверя. Второй просвистел в шерсти на шее. Джарри выпрыгнул из саней, когда они поравнялись со зверем, сдвинул регулятор энергии на максимум и не целясь выпустил весь заряд ему в грудь.
Медведь замер, покачнулся, упал, в его груди зияла сквозная рана.
Джарри обернулся и посмотрел на созданьиц. Те уставились на него.
– Привет, - сказал он.
– Меня зовут Джарри. Нарекаю вас рыжетипами...
Удар сзади свалил его с ног.
Он покатился по снегу, перед глазами заплясали огни, левая рука и плечо горели от боли.
Второй медведь явился из каменного леса.
Правой рукой Джарри вытащил свой длинный охотничий нож и поднялся на ноги. Когда зверь кинулся на него, он, двигаясь с кошачьей быстротой, ударил вверх и вперед и всадил нож ему в горло по самую рукоять. По телу зверя пробежала судорога, но он легко смахнул его с себя, и Джарри вновь упал, потеряв нож.
Рыжетипы снова бросали камни, кололи зверя заостренными пиками.
Потом был глухой звук удара в плоть, скрежет, зверь взлетел в воздух и сверху рухнул ему на голову.
...Он приходил в себя.
Раненый, он лежал на спине, и весь мир вокруг него пульсировал, словно готовый взорваться.
Сколько прошло времени, он не знал.
То ли его, то ли медведя оттащили в сторону.
Созданьица припали к земле, наблюдая.
Одни наблюдали за медведем.
Другие - за ним.
Третьи за разбитыми санями...
Разбитые сани...
С трудом он поднялся на ноги.
Рыжетипы отступили.
Он добрался до саней и заглянул внутрь.
Он сразу понял, что она мертва, как только заметил неестественный поворот головы. И все же он проделал все необходимое для того, чтобы в этом удостовериться, и лишь тогда позволил себе поверить.
Она решилась на смертельный удар, направив сани на зверя и сломав ему спину. Она сломала сани. И себя.
Он наклонился над обломками, составил свою первую молитву, и вытащил ее тело.
Рыжетипы наблюдали. Он поднял ее на руки и понес через Мертвую Землю, возвращаясь к установке. Рыжетипы продолжали наблюдать за ним - кроме одного, с необычно высокими надбровными дугами, который пристально разглядывал нож, торчащий из дымящегося мохнатого звериного горла.
Разбудив руководство "Декабря", Джарри спросил:
– Что нам нужно сделать?
– Она первая из нашей расы умерла в этом мире, - сказал Ян Тэрл, вице-президент.
– Никакой традиции пока не существует, - сказала Зельда Кейн, секретарь.
– Нам нужно ее установить?
– Я не знаю, - ответил Джарри.
– Не знаю, что будет правильнее...
– Погребение и кремация - это два основных способа. Что вас больше устраивает?
– Но я... Нет, не в земле. Отдайте ее мне. Дайте большой флаер... Я сожгу ее тело.
– А потом надо построить часовню.
– Нет. Я сделаю это так, как сочту нужным. И лучше всего, если я один.
– Как хотите. Берите все, что считаете нужным. И делайте все, что необходимо.
– Было бы лучше послать кого-то другого на установку в Мертвой Земле. Я хотел бы уснуть после того, как закончу с этим делом, - до следующего цикла.
– Все будет в порядке, Джарри. Примите наши соболезнования.
– Да, и наши...
Джарри кивнул, махнул рукой, повернулся, вышел.
Вот так, тяжелыми штрихами, намечает свой рисунок жизнь.
На юго-восточной границе Мертвой Земли высилась голубая гора. Три тысячи метров, чуть больше. Если лететь к ней с северо-запада, она казалась застывшей волной непредставимо огромного моря. На ее вершине отдыхали пурпурные облака. Ни одно живое существо не ступало на ее склоны. У нее не было имени, и она приняла то, что оставил ей Джарри.
Он посадил флаер.
Он донес ее тело так высоко, как можно донести тело.
Он уложил ее, одел ее в лучшие одежды, закрыл широким шарфом сломанную шею, набросил темную вуаль на безжизненное лицо.
Он начинал молитву, когда с неба ударил град. Словно камни, куски синего льда падали на него, на нее.
– Проклятье на вас!
– закричал он и помчался вниз к флаеру.
Подняв машину, он стал кружить в воздухе.
Ее одежды хлопали на ветру. Падающий занавес из синих бусин града порвал все связи между ними, кроме последней ласки: огонь переплавит лед в лед, прах переплавит в бессмертие - огонь из пушки.
Он нажал на гашетку, и сияющий ярче солнц огненный туннель открылся в теле безымянной горы. Она исчезла в нем, и он расширял этот туннель до тех пор, пока не сравнял всю верхушку горы.
Затем он поднялся вверх, в облака, атакуя грозу, пока у пушек не кончился весь заряд.
Тогда он сделал в воздухе круг над оплавленной столовой горой, на юго-восточной границе Мертвой Земли.
Круг над первым погребальным костром этого мира.
Потом он улетел, чтобы проспать до поры беззвучным сном льда и камня, чтобы получить в свое владение новый Элионол. В таком сне не бывает сновидений.