Чтение онлайн

И как теперь не верить в судьбу?

Соловьев смахнул крошки с бороды, которую отрастил, войдя в возраст Христа.

— Угощайся.

— Спасибо.

Корней выудил из коробки картофельную соломку.

Офис купался в солнечных лучах. Молодое издательство состояло из двух работников. Соловьева и Туранцева.

Бoльшую часть комнаты занимал полупромышленный принтер, способный печатать что угодно, от наклеек и визиток до книг. В его тени расположились ламинатор, переплетчик, скобосшиватель. И смахивающий на футуристическую гильотину польский резак. Корней (его профессия официально называлась grafik) в совершенстве владел программами вроде Corel Draw и Adobe Photoshop, но пользоваться типографической техникой учился с нуля.

— Ну и ночка у меня сегодня была, — сказал Соловьев. — Малая кричала во сне, перепугала нас. Потом кошмары до утра мучили. Ты снился, кстати.

— О, это действительно кошмар.

— Кошмар — что я тебя убил во сне.

— Убил? Как? За что?

— За что — неведомо. А «как» — самое интересное. Я твою голову засунул под это лезвие.

— Мило. — Корней взглянул на резак, чей нож без труда кромсал пятьсот листов ксероксной бумаги за раз. — Знаешь, — сказал он, — некоторые племена Амазонки ставят знак равенства между сном и бодрствованием. Если им приснилось, например, что сосед украл у них свинью, они могут потребовать возместить ущерб в реальности.

— Существуй мы по таким правилам, мои сны привели бы нас с Алисой к разводу.

Корней улыбнулся, усаживаясь за компьютер.

— Тебе правда-правда не снятся сны? — спросил Соловьев.

— Крест даю.

С отрочества Корней думал, каково это — видеть в своей голове картинки. Летать, как птаха, разговаривать с мертвыми, даже трахаться. Он представлял, что, заснув, люди попадают в кинотеатр и следят за разворачивающимся на экранах фильмом. Конечно, он иногда завидовал человечеству, награжденному ночными грезами. Его сон был семичасовым беспамятством. Зато он был уверен, что не встретит субъектов из прошлого и во сне.

— Может, ты просто забываешь? — предположил Соловьев. — Сны снятся всем, включая слепых от рождения. Они снятся мышам и голубям!

— Рад за вас. Но мои ночи чисты от непрошеных образов. Я хочу отдыхать, а не галлюцинировать. Вчера на Надражи Вршовице какой-то наркоман терся лицом об асфальт. Само собой, он бы приснился мне, — Корней щелкнул пальцами, — не будь мой мозг защищен от мусора.

— Терся об асфальт?.. — заморгал Соловьев.

— Да, — помрачнел Корней, — разодрал себе губы в мясо. Я вызвал скорую.

— Полнолуние.

— Оно самое.

Соловьев погрузился в раздумья и через минуту сказал:

— Зря ты так. Про сны. Менделеев придумал во сне периодическую таблицу.

— Адвокат Морфея! — хмыкнул Корней.

— Да-да. Нильс Бор — модель атома, Роберт Луис Стивенсон — сюжет «Странной истории доктора Джекила». Кекум увидел структурную формулу бензола, а Бетховен с Вагнером сочиняли мелодии. Я про все это читал. Но я не Менделеев и не Вагнер. Моя задача… Кстати, какая у меня задача?

— Флаеры для клуба.

— Обожаю флаеры!

Корней запустил программу и занялся разработкой макета.

Парикмахерская находилась в полуподвальном помещении, и сквозь открытые двери девушки обозревали только ноги марширующих по тротуару прохожих.

Вентилятор загребал лопастями воздух. Радио транслировало хиты из постсоветских девяностых.

Желающих постричься в это солнечное августовское утро было мало. А срок оплаты аренды неумолимо приближался.

«Будем бомжевать… — вздохнула Оксана. — Просить милостыню на Вацлавской площади».

Василиса оседлала стол, чиркала наманикюренным ногтем по экрану смартфона. Улыбалась загадочно.

«Мне бы твою беззаботность!» — позавидовала Оксана.

— Ксю, — окликнула Василиса, — а твой Прохор один живет?

— Не Прохор, а Корней, — поправила Оксана, — и с какой стати он мой?

— Ксю… — Василиса накрутила локон на пальчик, — а давай ты сегодня у него переночуешь?

— Что? — Оксана уставилась на подругу. — Ты сдурела?

— А что такого? — Василиса невинно захлопала ресницами. — Это нужно мне, это нужно ему, и, главное, это нужно тебе! Ты же ржавеешь без нормального мужчины!

«Что ты знаешь о нормальных мужчинах?!» — мысленно вспыхнула Оксана, но одернула себя. Сама-то «нормальных» встречала разве что в мелодрамах.

— Даже не начинай.

— Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Не выдумывай! Я видела его три раза в жизни!

— Целых три раза! — Василиса театрально завалилась на столешницу. — Боже, да вам пора съезжаться.

Но Оксане было не до шуток.

— Ты не можешь выгонять меня из дому.

— Я и не выгоняю. Я прошу. Одна-единственная ночь.

Василиса крутила роман с женатым чехом, бизнесменом. Они занимались сексом в его джипе на парковке. Чех вызывал у Оксаны омерзение.

— Забудь! — отрезала Оксана, сердито перебирая спиральки бигуди. — Я буду спать в своей постели. Снимите гостиничный номер. У твоего Петра достаточно денег.

— Да хрен там… — фыркнула Василиса обреченно. — Жена его поприжала. Контролирует расходы.

— Ничем не могу помочь. У меня тоже есть принципы.

— Ну курочка моя… — Василиса — кошка с огромными просящими глазками — спрыгнула на пол, направилась к Оксане. — Ты обиделась, что ли?

Оксана резко повернулась и прыснула в подругу струей воды из распылителя.

— Ах ты! — Василиса схватила длинную кисть для окрашивания волос и, орудуя ею как шпагой, перешла в наступление. Оксана, смеясь, загородилась головой манекена.

— Мир? — спросила промокшая Василиса через минуту.