Чтение онлайн

В это лето Еве хотелось запасти побольше лекарственных трав, потому что она помнила о своем обещании Ане и другим женщинам из стойбища Эмера помочь им травами и научить пользоваться ими.

Молока у нее было предостаточно, и мальчик рос хорошо. Однажды он улыбнулся, сначала ей, а потом и мужчине. Женщина поблагодарила свое сердце за силу этой улыбки. Мужчина благодарил своего Бога. «Он должен был поблагодарить Бога и найти для этого слова», – подумала она.

Отношения между ними были спокойными и даже слегка торжественными. Исчезло былое доверие, но и угроза большой ссоры тоже осталась позади. Теперь они шагали по земле, ставшей для них своей, без злобы и без близости.

Однако Ева печалилась об утраченных чувствах. Уж лучше бы ссоры, казалось ей иногда.

И все же, встретив взгляд малыша, она обретала надежду: достаточно и простого СЕЙЧАС. «И в этом СЕЙЧАС я и буду».

Однажды, когда Адам рано ушел в поле, она заметила, что со стороны северного леса, росшего позади их пещеры, тайком пробирается какой-то человек. По всему было заметно, что он боится, и его страх передался ей. Сатана, помоги мне, здесь же ребенок, как же мне быть, мелькнуло в ее голове.

Но тут, вглядевшись, она узнала его, положила ребенка прямо на землю перед пещерой и стремглав бросилась навстречу шедшему, задыхаясь от радости.

Через мгновение она уже была в его объятиях, плача и смеясь одновременно.

– Ты вернулся! Все-таки вернулся! Добро пожаловать домой.

Каин стоял, застыв и онемев, не в состоянии откликнуться на радость матери. Его собственное чувство пряталось глубоко внутри и было настолько трудноуловимо, что казалось, вот-вот исчезнет. И все же она добралась до него, медленно проникая в душу сына.

Она смеялась, она узнавала его. Именно таким он был всегда – осторожным, немного медлительным.

И именно поэтому казалось непостижимым, как он мог так разгневаться в то утро, успела подумать она. И в следующее мгновение: как долго гнев каплями просачивался в него, чтобы толкнуть на братоубийство, как ДОЛГО?…

Она слегка отстранилась от сына, положила руки ему на плечи и, заглянув в самую глубину его темных глаз, – и как только она могла считать их злыми? – сказала:

– Я должна попросить у тебя прощения, сын.

Он не понял, о чем она. Не важно, у них еще будет время поговорить и все выяснить. Он должен понять, а не ложно воспринять. Ева знала его, чувствовала его. Она была уверена в нем больше, чем когда-то в Адаме.

«Кровь от моей крови, – думала она, – кровь дикого народа».

Его страх прошел, по напряженным чертам лица заскользила чудесная улыбка.

Две вещи заметила она одновременно: у него царский нос, ее нос. А на лбу шрам от ожога, огненно-красный знак.

Она осторожно провела по шраму.

– Однажды ночью я обжегся, – пояснил он.

– Ты останешься? Ты пришел, чтобы остаться?

– Да, мама, если можно.

Она обняла его, из глаз хлынули слезы.

– Если можно, если можно…

Тут с площадки у пещеры донесся детский крик.

– У тебя появился брат, – сказала она, и они, держась за руки, помчались к пещере. Прижимая и утешая ребенка, она положила его на руки Каину.

– У тебя есть брат, новый брат.

И тут Каин расплакался.

Ева так и не смогла вспомнить, как накрывала на стол, как кормила грудью малыша. Остались лишь какие-то разрозненные обрывки; ярче прочего виделся образ мужа, возвратившегося домой, радость на его лице, когда он увидел своего взрослого сына, удивление в его голосе, когда он говорил: «А у тебя царский нос».

Как прошел обед, она тоже не помнила. Мелькали обрывки фраз:

– Ты был на юге?

– И что там за люди?

– Да такие же, как мы, земледельцы.

Один раз Каин спросил ее:

– Ты ведь вернулась из своего паломничества, ты что-нибудь узнала?

– Да, у меня есть много что рассказать. Но мы поговорим позже, когда станет темно, а ребенок уснет.

Однако вечерний разговор пошел иначе, чем она полагала. Бесконечные вопросы отца и матери вернули Каина к действительности, вывели его из состояния растерянности. Время скитаний не прошло для него даром. Теперь он заговорил как взрослый человек. Он рассказывал им о жизни огромного народа-земледельца, живущего на юге и выращивающего неизвестные им сорта зерновых и других культур, дающих высокие урожаи. Он даже прихватил с собой некоторые семена и корни – они остались неподалеку, на горе. Так что им предстоит подготовить новые земли, посеять зерно – хотя, может быть, сейчас уже и поздновато. Но остальное можно будет посеять в следующем году. Новое зерно называется гречиха. Оно родит в два раза больше, чем их ячмень.

С удивлением слушали они своего мальчика, теперь уже мужчину, сидевшего и планировавшего свои действия: как лучше разбить поля вокруг пещеры – одно в низине, на востоке, у залива, там им следует выращивать растение, которое называется маис и которое перемалывают в муку.

– Сладкую белую муку для печенья, мама, – сказал мальчик.

Последующие дни прошли в напряжении и спешке. Мужчины вскапывали все новые и новые участки земли, а Ева засевала их неизвестными ей доселе зернами, тяжелыми и, как ей казалось, полными богатств. Пригодилась и болотистая почва: маис надо было высаживать наполовину под воду. Теперь все зависело лишь от того, успеют ли они обработать семена для посева будущей весной.

Однажды днем, отдыхая от бесконечных забот, Ева начала наконец рассказывать сыну свою историю. Она как будто заново прошла весь длинный и трудный путь паломничества в страну своего детства, вспоминая о встрече с диким народом, о том, как к ней вернулась память о матери, о шамане и Сатане. Каин жадно внимал каждому ее слову, прерывая лишь изредка, только тогда, когда хотел уточнить детали или узнать подробности.

Как прекрасно, когда можно рассказывать вот так, без утайки, недомолвок и страха… Старший мужчина тоже был с ними рядом, на этот раз слушая рассказ целиком.