Чтение онлайн

Некоторые сайты берут за услуги деньги. И хвастаются числом жертв. Всех тех, кто говорит о жизни, посылают к чёрту.

Посетители сайтов — люди разных возрастных и социальных категорий. Они не говорят, почему хотят умереть. Просто жалуются на жизнь. И ищут лучший способ самоубийства. Они находят друг друга, собираются, пьют пиво, а потом уходят из жизни все вместе. Когда им тяжело, они не идут к психиатру — залазят на сайт для самоубийц. Здесь им говорят, что суицид — это прекрасно.

Можно проголосовать, поучаствовав в опросе. Результаты промежуточного голосования. Вопрос: Ты думаешь о суициде? Всего голосов: 60 426. Ответы:

Когда эти люди прекращают выходить в Интернет и отвечать на письма по электронной почте, никто не знает, они вышли из группы или из жизни.

Курт Кобейн изгибается в агонии.

Маша и Лена, перебивая друг друга, рассказывают о своих знакомых, покончивших с жизнью суицидом.

— Это кусочек Лары, она прыгнула с крыши.

— Бритва, которой Лёля перерезала себе горло.

— Клок волос, отрезанных Славой перед тем, как он принял таблетки.

По христианским догмам, суицид — самый страшный грех. Если не верить ни во что, суицид — просто мерзкое зрелище.

Мне непонятно, для чего всё это. Я собираюсь уходить. Маша держит меня за руку и говорит:

— Не уходи сейчас, — в глазах мольба. — Мы же не просто так тебе позвонили.

— Хотим ощутить член в нас, — расстёгивает мне ширинку Лена, — под конец всего этого.

— Жизнь — это боль. Секс — анестезия. Партнёр всегда должен быть новым. Только тогда это действительно секс, — постулирует Маша.

— Девочки, боюсь, у меня не встанет, — извиняюсь я.

Я не могу отказать им. Перед их смертью. Но и не хочу секса с ними. Чтобы у меня не встал, я стараюсь думать о самых асексуальных вещах. О полуразложившейся собаке. О кожном грибке. О трепанации черепа. О последней стадии гангрены.

Марк Болан воздевает руки к небесам.

Они разочаровано смотрят на меня и начинают говорить, словно выхватывая куски из разных радиопередач: «…мы были красивыми… но одинокими… не было никого. Бог и родители предали нас… вирус дал надежду… мы чувствовали себя одной большой семьёй… но потом опять стало одиноко… и боль… физическая и душевная… жалость к себе… к людям… так не может продолжаться.»

Основные причины самоубийств: 41 % — неизвестна, 17 % — душевная болезнь, 19 % — страх перед наказанием, 17 % — неприятности в семье и быту, 6 % — любовная страсть.

Они закуривают и выходят на балкон. Смотрят на распластавшуюся серость асфальта. Лена нежно целует Машу в губы и тихо говорит:

— Ты всегда была первой. Будь ею и сейчас!

Джим Моррисон и его сексуально-тоскливый взгляд.

Восемнадцатилетняя Маша подходит к перилам балкона. Рядом пластиковый стул. Она отходит назад, пристально смотрит мне в глаза. Становится на стул, потом на перила и делает шаг.

Ни крика. Ни дуновения ветра.

Лена так же смотрит мне в глаза. Могу ли я помочь ей? У меня нет власти, чтобы излечить её. Но есть шанс исцелить душу. Любовь — панацея. Но у меня нет ни сил, ни желания на любовь к этой девочке. И она, будто ксерокс, повторяет движения Маши. Шаг с перил балкона.

Вокруг меня умирают люди. Я наблюдатель смерти. Юля. Раз. Маша. Два. Лена. Три. Смертушка, приди!

У подъезда толпятся люди. На асфальте два тела. Маши и Лены. Когда приедут врачи и поднимут их, головы отделятся, а из всех клеток хлынет кровь.

По статистике, в России каждый день примерно семьсот человек кончают жизнь самоубийством. По официальной версии, каждый год в мире к суициду прибегает более четырёх миллионов человек. Реальные цифры предположительно больше в четыре раза.

Они шагнули в пропасть и красными водорослями распластались на сером асфальте. Две девочки, раскатанные, как свекольные лепёшки. Так прыгают в море «солдатиком». Ни взмаха, ни трепыхания — сконцентрированная стрела, устремлённая ко дну.

Пронеслась ли их жизнь перед глазами? Раскаялись ли они? Поняли ли, что совершили ошибку? Или, наоборот, обрадовались правоте выбора?

«Всего два выхода для честных ребят: схватить автомат и убивать всех подряд, или покончить с собой…»

Тех, кто видел смерть воочию, страшную смерть, долго преследуют образы. Так говорят. Но я не вижу ни лиц, ни тел самоубийц. Девочки перестали существовать в моём сознании — просто пшик! — и их нет, будто и не было никогда.

Но всё же не спится. Взлохмаченная, как проститутка, постель, остывающий чай на столе и надрывный стон души. Я гашу очередную сигарету в потемневшей пепельнице и усаживаюсь за компьютер. Выхожу в Интернет. Натыкаюсь на блоги.

Прежде, чем вы выложите свои записи в блог, надо заполнить маленькую анкету. Например, настроение — суицидальное. Хочется — высказаться. Слушаю — голос смерти.

Выкладываю свои заметки. Выкладываю самого себя. Как собственные куски мяса на рыночном лотке. И жду, когда кто-то прокомментирует. Нервничаю. Есть люди, не отрывающиеся от собственных электронных страниц, блогов и дневников неделями. Они ждут заветного комментария.

Название моей первой записи в блоге «Прививка Богом».

Это мои записи. Моя боль. Это я сам.

Первый комментарий к моей записи. От некого Dennis 1911. Текст: