Чтение онлайн

— Что она несет?! Что за чудовищная ересь? Какое имя она назвала?

— Погодите, мэтр, — еле слышно прошептал Вальтер. — Самое интересное впереди…

— Обручаюсь с тобой, великий Баугхот, в знак твоего истинного и вечного господства! — прозвенело с барки.

Девушка размахнулась и швырнула в море то, что держала в руке, — золотое кольцо. Громко булькнув, кольцо исчезло в воде. По гладкой воде пошли круги… Все сильнее и сильнее!

Тишина сменилась нарастающим ропотом. Круги превратились в зыбь. Барку качнуло. Снова вступил хор. Сперва тихо, потом все громче, он запел древнюю песнь очищения:

Барка опять покачнулась. Вдруг волны расступились, и с громким всплеском возле ее борта возникла огромная гребнистая голова. На один миг она нависла над бортом. Заходящее солнце сверкнуло на влажной лазоревой чешуе. Слегка наклонившись, морское чудовище распахнуло пасть, ловко схватило девушку и погрузилось в море.

Ни она, ни зрители даже вскрикнуть не успели, так быстро все произошло.

Когда волны сомкнулись над чудовищем и его жертвой, со всех сторон грянул крик. Даниэль не сразу понял, что это вопль восторга.

— Бог заключил брак! — неслось со всех сторон.

— Гм, теперь это называется так? — услышал Даниэль ехидный голос Вальтера. — А мне показалось, что он ее слопал…

Потрясенный алхимик вцепился ледяными руками в северянина.

— Что это было?!

— Прекратите истерику, коллега. Все ясно как день. Тут, в Амаро, Святая Невеста отреклась от Змееборца и обручилась с местным богом моря.

— Драконом?!

— Ну да. Мы с вами сейчас наблюдали жертвоприношение морскому дракону. Однако и здоровенный же он! Не знал, что такие водятся в этой части света! Гм, не это ли — «сильнейший из драконов»? Неудивительно, что Красный клан сюда не лезет…

Его рассуждения потонули в грохоте выстрела и оглушительных криках «ура-а-а!». На набережной заиграла музыка.

— О, смотрите, фейерверк!

Даниэль плюнул за мраморную балюстраду, круто развернулся и ушел с балкона.

Внутри было сумрачно, за окнами полыхали вспышки света, дробясь в витражах. Слуги внесли зажженные лампы, поднос с едой и молча вышли.

— Мэтр, вы в порядке?

— Поехали отсюда! Не могу и не желаю тут задерживаться ни единого дня! Проклятые еретики! Бедная девушка…

— Погодите! Мы не можем уехать без позволения властей. Вы посол, хоть и непризнанный… Но вам же лучше — не были на золотой барке во время…

— Ох, не напоминайте!

— Зато теперь мы знаем, почему на Амаро не нападают драконы. У них есть свой собственный!

— Вот как здесь поняли Зимнее Пророчество! Ох, недаром настоятель храма Горы Превращения сразу сказал, что лучше бы это пророчество немедленно вычеркнуть из памяти людской, потому что от него будет только один соблазн…

Даниэль вдруг сделал резкий рывок, сдавленно взвизгнув: ему показалось, что по стене ползет мерзкий спрут. Пригляделся и нервно рассмеялся:

— Довели…

Это был барельеф, голова шута в черном колпаке. Мертвое лицо, обсыпанное золотой пудрой. Мутные голубые глаза шута смотрели с наглой усмешкой. Вальтер подошел, наклонился, внимательно поглядел в эти глаза, словно пытаясь прочитать мысли. Потом перебрался к столу, налил вина, быстро обнюхал еду и махнул Даниэлю:

— Присоединяйтесь!

Придворный алхимик взял высокий бокал слегка дрожащими руками.

— Тошнотворно!

— А мне показалось, неплохое, хоть и слишком сладкое…

— Не вино! Это место, Амаро… Все зыбко, все не то, чем кажется. Кажется, красиво, — Даниэль повел рукой в сторону головы шута, — а другой раз взглянешь — какая-то мерзость… Еще раз — снова красиво. И думаешь — показалось или нет? Красота, а под ней гниль, причем иной раз так отчетливо, что диву даешься.

— Это вы про что?

— Про все. А этот… Моретта? Знаете, мне кажется, что он оборотень.

— Дипломат, — развел руками Вальтер. — Что вы хотите? На каждый отдельный случай припасено свое обличье… И вообще, — он задумчиво посмотрел в стеклянные глаза шута, — я бы на вашем месте не особенно размышлял вслух в этом дворце.

— Мне скрывать нечего, — упрямо возразил Даниэль. — У меня на уме нет ничего такого, что я не сказал бы в лицо герцогу. Это же откровенные змеепоклонники! Да еще святотатцы! Гнев Змееборца обрушится на этот проклятый город!

Вальтер зевнул и налил себе еще вина.

— Что до гнева небес — испокон веков он обрушивается на кого ни попадя. Стихия не знает правых и виноватых… Кстати, Даниэль! Вы сейчас сказали что-то любопытное про Зимнее Пророчество. О словах настоятеля какого-то храма…

— Храма Горы Превращения. Это святая гора неподалеку от Сантории, где, по легенде, Змееборец бросил вызов Змею Бездны и преобразился… Я был там, — объяснил Даниэль. — И наблюдал все собственными глазами.

— О, как интересно! — Вальтер подался вперед. — У нас в Винделике о Зимнем Пророчестве известно только то, что оно было, — а тут живой свидетель! Прошу, расскажите, ничего не упуская!

— Ну… Отчего ж не рассказать?

Даниэль устроился в кресле, посмотрел на свечу сквозь стеклянный витой бокал с темно-красным вином, глубоко вздохнул и заговорил:

— Это случилось лет восемнадцать назад. Только-только погибла Мондрагона, и еще никто не понимал, что на уме у драконов, а их налеты на южное побережье считали разовыми выходками… Но закрывать глаза на очевидное становилось все сложнее, тревога росла… И вот как-то зимой в Сантории устроили грандиозное моление. Точнее, не в самой Сантории, а на горе в ее окрестностях, откуда, по преданию, воспарил Змееборец, когда вызвал на бой самого Змея Бездны. Именно там он отрекся от себя ради борьбы со Злом, там у него за одну ночь отросли белоснежные крылья, и совершилось Великое Превращение…