Чтение онлайн

–  Вот же паучье племя! Опутали тут всё своей липкой дрянью, так сразу и не прорвешься! Постой-ка, ты сказал, что ту самую женщину ты приволок сюда, с собой? Ну, а она где же? Небось, запихнул бедняжку в сумасшедший дом и рад по уши, каналья!

–  Нет, нет, Вы ошибаетесь, она нам сама рассказывала многое из прошлого, с большими подробностями, хотя и не могла вспомнить ни своё имя, ни кем она была точно в этом своем прошлом! С ней возились лучшие лекари Ордена, но восстановить её память так и не смогли. Видимо, нужно усилие не только от нас, снаружи, но и её собственное, изнутри! А когда это подействует, нам это неведомо!

–  Ладно, нет у меня желания о тебя руки марать! Но знай - если что не так, найду и тогда точно тебе конец, не смотря на всю городскую псарню, которую вы прикормили! Да, чуть не забыл!

Незнакомец легким движением полоснул острием клинка монаха по щеке.

–  Это тебе на память - чтобы не смел издеваться над слабыми! Или ты забыл ту девушку, что по твоему наущению плетьми били? Так вот, будь добр, позаботься о ней, и что с ней случись или с той женщиной, что мы из шлюпки вынули, - быть тебе без башки! А теперь прощевай, надеюсь, еще свидимся, угу, хотя бы еще разок! Будь здоров, не кашляй, да не торопись стражу звать - у меня под одеждой пистолет припрятан!

Неизвестный быстро покинул помещение, а Риван, пошатываясь, кое-как добрался до кресла. Он пару минут отпыхивался, полулежа в деревянном кресле и хватая ртом воздух, как выброшенная из воды рыба. Затем, немного отдышавшись, он нашел в себе силы, чтобы громко позвать:

–  Стража! Стража!

Два солдата, босые, с нагрудниками, болтающимися на шеях только за счет единственного застегнутого ремня, и вдобавок еще терзаемые похмельем, выскочили в холл, обалдело мотая головами и тряся саблями, которые они успели-таки извлечь из ножен. Оба тупо уставились на монаха, который сидя в кресле зажимал ладонью порез на лице.

–  Пьяные олухи! Задержите его! Ну, скорее!! Он только что был здесь!

Стражники недоуменно переглянулись и пожали плечами.

–  Да мужчина с саблей в руках, в широкополой шляпе, ростом примерно с меня! Он побежал вон туда! Да шевелитесь же!

Солдаты побежали, правда, в противоположную сторону - даже испытывая сильное служебное рвение не очень далеко убежишь голыми ступнями по снегу, наледи и холодным камням! В общем, "погоня" явно припоздала и никаких результатов не принесла - незнакомец скрылся. Стражники, что патрулировали улицы города, очень бы желали помочь своим товарищам, но по столь смутным приметам им пришлось бы задерживать каждого второго или каждого третьего жителя. Людей с оружием в руках тоже никто не видел.

Занявшись поисками своего обидчика, Риван вдруг неожиданно вспомнил, что оставил без присмотра свою "подопечную". Он взбежал наверх, почти взлетел, как большая серая птица, и понёсся по коридору. Только возле самой двери её номера он ненадолго задержался - следовало подождать, пока сердце перестанет колотиться от столь резкого "забега", да и отдышаться тоже. Наконец, монах решился постучать. С последним из трех его легких ударов дверь распахнулась. В комнате было пусто! "Сбежала, дрянная еретичка! Улизнула, подлая!" - такие злобные мысли вспыхнули в мозгу брата Ривана. Но тут ему пришли и другие мысли в голову: "Что будет, если Верховный Иерарх или Верховный Судья узнают про мой промах?! Нет, на этом этаже она оставалась одна, так что как она улизнула, никто из братьев не видел и не слышал! Хм, как же она вообще сбежала? Видимо, этот сумасшедший капитан рыбачьего судна поднял такой шум, что привлек её, а уж она-то не упустила возможность подслушать! Тфу, да еще эта экзекуция! Нет, надо было ей её показать, чтобы паршивка прижала хвост и вела бы себя смирно! Но кто же знал, что этот случай так её взбаламутить! Тфу, и еще раз тьфу! Эти бабы как нарочно делают всё мне назло!" Продолжая так думать, монах осмотрел внимательно все вещи, бывшие в помещении. Окружающая обстановка выглядела так, как если бы человек, поспешно покинувший эту комнату, нисколько не задумался о дальности своего пути. Крошек на столе не было, в сундуке для нательного платья или в стенном шкафу съестным тоже не пахло. Это могло означать только одно - женщина и не планировала скрыться далеко, значит, она могла всё ещё находиться в городе! Монах быстро вновь спустился вниз, нашел там двух стражей-недотеп и сказал им строго:

–  Слушайте внимательно! Я могу поведать всё о вашей расхлябанности и вашем головотяпстве начальнику городской стражи! Вы понимаете, чем это грозит вам?!

–  Да, понимаем!
– понуро промямлил один из солдат.

–  Но, поразмыслив, я решил, что оставлю в неведении вашего предводителя по поводу этого вашего проступка! Взамен я хочу, чтобы вы оба возглавили поиск молодой особы, прибывшей сюда со мной и остальными братьями. Вы станете привлекать для этих поисков других стражников, ничего им не говоря. Если вас будут спрашивать, говорите, что действуете по прямому приказу глав Трибунала - по сути дела, так оно и есть! Я уверен, что эта еретичка находиться в границах городских стен и всё ещё их не покинула. Пока вы будете рыскать в городе, я предупрежу стражу на стенах - таким образом, она не сможет выйти из города через ворота! Думаю, что сейчас она предпочтет где-нибудь спрятаться, а уж потом продолжит дальнейшее бегство. У вас есть время, так используйте его с пользой, а уж за оказанные услуги Орден сумеет с вами рассчитаться. Ну, марш в город!

Солдаты сперва вытянулись перед монахом в струнку, а потом выбежали на улицу. Риван прошел к себе, перевязал рану, оделся потеплее и покинул гостиницу через черный ход.

Как только стих скрип двери за ним, в холле, как из-под земли появился человек, скорее человечек, маленького роста, в монашеском одеянии и с лицом, напоминающим мышиную мордочку. Еще большее сходство с грызуном ему придавали усы, которые топорщились у него в стороны из-под остренького носа. Потирая своими сухонькими ручками-"лапками", монах-"мышь" проговорил пискливым голоском самому себе:

–  Так-так, брат Риван! Интересно, интересно, как на твои дела посмотрит Верховный Иерарх, что скажут судьи, хи-хи-хи! Так-так! А главное - какое о тебе мнение будет у Хранителей Алтаря?!

Набросив на круглую большую голову капюшон, коротышка скрылся так же незаметно, как и появился…

Ей еще не приходилось бежать так долго в такой тяжелой одежде - сердце бешено колотилось, кровь стучала в виски, а еще всё время подхлестывали мысли: "Догонят! Догонят! Казнь! Плеть!". Но вот нужно остановиться, чтобы хотя бы оглянуться назад - нет ли преследователей. Однако, просто стоять - тоже не мыслимо! Она идет сначала медленно, потом шаг ускоряется, затем она снова бежит, пока хватает сил. Мимо мелькают дома, крытые тесаными каменными плитами на подобии черепицы, какие-то заведения, из которых доноситься музыка и летят запахи горящих очагов и снеди, лавки, где на продажу разложена всякая всячина - иногда это мясо, иногда рыба, или крашеные ткани, или еще невесть что. Узкая улочка неожиданно выводит её на широкую площадь, с противоположной стороны которой идет улица, шириной почти с саму эту площадь. Здесь есть скамьи, уличные фонари с масляными светильниками, а по тротуарам расхаживает разнообразная публика - от разодетых в богатые меха состоятельных господ и дам до помощников угольщиков, волокущих на своих спинах мешки с готовым "товаром". Та же пестрая и говорливая толпа течет по широкой улице, у которой, кажется, противоположный конец уходит к самому горизонту. Но встревоженный взгляд выхватывает из её бурления только одни и те же фигуры - городских стражников. Нет, эти солдаты явно никого не ждут и, похоже, скучают на своих постах. Нужно просто идти мимо них спокойно и уверенно, тогда даже с пары шагов они никого не смогут узнать!

Она так и поступает. Вот слева, у тумбы с новостными листками стоит офицер с лиловым кушаком и саблей с дорогой отделкой из золота и серебра, в которой поблескивают цветные камешки. Он что-то читает, не отвлекаясь на посторонних, поэтому он и остается позади. Вот у пекарни, возле шарманщика, который решил передохнуть и выкурить трубку, еще двое в кирасах и с саблями. Один поворачивается на секунду и его рассеянный взгляд блуждает по фигурам и лицам прохожих. Уф, он отвернулся, наблюдая за тем, как попугай шарманщика зябко ёжится на своём насесте и топорщит перья. Потом еще трое проходят мимо, причем самый молодой со странной полуулыбкой провожает её взглядом до того места, где можно скрыться за рядами лавок и лотков, выставленных с товарами перед маленькими мастерскими. Кажется, можно успокоиться и даже слегка помедлить, остановиться, посмотреть на медную посуду, украшенную изящным, тонким узором. Некоторые из продавцов замечают её внимание и с поклоном начинают зазывать к себе для приобретения понравившихся вещей, или, например, как портной с седыми усами, для снятия мерок и заказа роскошного, нового платья. Впрочем, ярмарочная пестрота этой торговой улицы ей вскоре наскучила. И вправду, не весело вот так брести, если не на что выменять ни горячую булочку, ни даже стеклянных бус, дешевых и откровенно некрасивых. Она решила добраться до конца, а потом поступить по обстановке - либо найти проход на другую улицу, либо попробовать вернуться назад.

Вдруг налево и направо открываются две арки - сквозь темные проходы нельзя оценить верно, что находиться дальше - тупик, внутренний дворик здания или следующая улица. Она еще не успела остановиться на середине мостовой как раз напротив этих проходов, когда слева показались двое в серых балахонах, с капюшонами, надвинутыми на лица. Тот, что повыше, время от времени останавливал проходящих мимо, а его напарник, что был на целую голову ниже, показывал какой-то лист бумаги. Встречные люди чаше всего отрицательно качали головами, некоторые в недоумении пожимали плечами, а уж потом следовали дальше по своим делам. "Это они! Это они!" - вспыхивает в сознании паническая мысль, но разум подсказывает: "Побежишь, поддашься страху - и всё пропало! Нет, это мучительно страшно, но надо идти медленно, нет, чуть быстрее, вот так, как идут другие люди! Главное сейчас - не выдать себя!"