Чтение онлайн

Он уложил руку Бадри обратно на одеяло и похлопал по ней ласково.

— Отдыхай. Постарайся отдохнуть.

— Вряд ли он вас слышит, — заметил медбрат. — Обычно в таком состоянии они уже не воспринимают ничего.

—Да. Я знаю, — ответил Дануорти, но со стула не встал.

Медбрат поправил капельницу, посмотрел на нее настороженно и поправил снова. Потом с тревогой оглянулся на Бадри, в третий раз поправил капельницу и, наконец, вышел. Дануорти сидел, глядя, как Бадри вслепую скребет пальцами по одеялу в бесплотных попытках ухватить неподдающиеся складки. Зацепиться. Время от времени он что-то едва слышно бормотал себе под нос. Дануорти осторожно помассировал его руку, и через какое-то время движения пальцев замедлились. Дануорти не знал, плохо это или хорошо.

— Погост, — произнес Бадри.

— Нет, — ответил Дануорти. — Нет.

Он посидел еще, массируя руку Бадри, однако пальцы опять задергались беспокойно, и Дануорти прекратил.

—Ты отдыхай, — сказал он на прощание и вышел.

Медбрат за стойкой перелистывал «Уход за больными».

— Сообщите мне, пожалуйста, когда... — Дануорти понял, что не в силах закончить фразу. — Сообщите, хорошо?

—Да, сэр. Где вас найти?

Дануорти сунул руку в карман в поисках клочка бумаги, чтобы записать телефон, и наткнулся на позабытый список медикаментов.

—Я в Баллиоле. Пришлите курьера.

Он спустился обратно в кладовую.

— Нужно заполнить как полагается, — заявила хрустящая халатом старуха, глядя на протянутое заявление.

—Там стоит подпись, — отдавая ей список, ответил Дануорти. — Остальное заполните сами.

Сестра скользнула неодобрительным взглядом по списку.

— Масок нет, термометров тоже. — Она вытащила крошечный пузырек аспирина. — Синтомицин и азелнидипин кончились.

В пузырьке болталось не больше двадцати таблеток. Убрав его в карман, Дануорти отправился в аптеку на Хай-стрит. У входа под дождем жалась горстка пикетчиков с плакатами «НАДУВАТЕЛЬСТВО!» и «ЦЕНЫ ВЗВИНЧЕНЫ». Дануорти зашел внутрь. Масок не было, цены на аспирин и глотательные термометры действительно оказались бешеные. Он купил все, что имелись в наличии.

Всю ночь он раздавал лекарства и штудировал таблицу контактов Бадри, выискивая хоть какую-нибудь ниточку к источнику вируса. Десятого декабря Бадри проводил локальную переброску для кафедры XIX века в Венгрии, но где именно, в данных не уточнялось. Уильям, вовсю приударявший за пока еще ходячими карантинными, тоже не знал, а связь пока не наладили.

Не наладили ее и к утру, когда Дануорти хотел позвонить в лечебницу и узнать, как там Бадри. Он даже гудков не услышал, но стоило положить трубку, как раздался звонок.

Это оказался Эндрюс, только из-за шипения в трубке Дануорти едва мог разобрать, что он говорит.

— Простите, что так долго, — сказал оператор, а потом еще что-то, неразборчивое.

— Вас плохо слышно!

—Я говорю, дозвониться не мог. Телефоны... — Снова шипение. — Я сделал проверку параметров. По трем разным... и триангулировал... — Остальное утонуло в помехах.

— Каков максимальный сдвиг? — прокричал Дануорти в трубку.

Помехи вдруг стихли.

— Шесть дней.

— Шесть дней? Вы уверены?

— Это на координаты... — В трубке зашипело с новой силой. — По вероятностной оценке, максимальный сдвиг на любые координаты в радиусе пятидесяти километров не превышает пяти лет.

Шипение перешло в громкий треск, линия заглохла.

Дануорти положил трубку. У него с души камень должен был свалиться, но он почему-то не чувствовал ничего. Придет Киврин на стыковку или нет, Гилкрист все равно не собирается открывать сеть шестого числа. Он потянулся к телефону, чтобы позвонить в Шотландское туристическое бюро, но аппарат снова его опередил.

—Дануорти слушает, — произнес профессор, вглядываясь в дисплей, на котором по-прежнему плясала сплошная рябь.

— Кто? — переспросил то ли пьяный, то ли хриплый женский голос. — Простите. Я звонила... — конец предложения зажевался, а дисплей потемнел.

Дануорти подождал, не зазвонит ли телефон снова, потом отправился в Сальвин. Колокол на башне Магдалины отбивал часы. Под непрекращающимся дождем его звон напоминал похоронный. Мисс Пьянтини, видимо, тоже его услышала, потому что стояла посреди двора в ночной рубашке, торжественно воздевая и опуская руки в одном ей известном ритме.

— Середина, сбой, потом снова туда-обратно, — бормотала она, когда Дануорти попытался увести ее в здание.

Во двор выбежал обескураженный Финч.

— Это из-за колоколов, сэр, — подхватывая мисс Пьянтини под другую руку, сказал он. — Они ее будоражат. Лучше бы вообще перестали звонить, раз такие дела.

Мисс Пьянтини возмущенно выдернула свой локоть у Дануорти.

— Ни при каких обстоятельствах нельзя выпускать веревку колокола!

— Именно, — кивнул Финч и, вцепившись в ее руку, словно в пресловутую веревку, повел мисс Пьянтини обратно на раскладушку.

Примчался Колин, как всегда промокший и посиневший от холода. Под расстегнутой курткой болтался на шее бесполезный серый шарф в клетку. Лихо притормозив, Колин отдал Дануорти записку.

— Это от дежурной, которая с Бадри, — пояснил он, открывая пакетик мыльных пастилок и кидая в рот светло-голубую.

Записка уже успела отсыреть. «Бадри зовет вас». От первого слова, правда, мало что осталось, кроме расплывающейся буквы «Б».

— Она не сказала, как там Бадри? Ему хуже?

— Нет, только записку отдала. А бабушка Мэри просила, когда придете, чтобы обязательно сделали Т-клеточное. Она не знает, когда пришлют аналог.

Дануорти помог Финчу уложить сопротивляющуюся мисс Пьянтини, потом поспешил в лечебницу, прямиком в инфекционное. Дежурная на посту снова сменилась, на этот раз там сидела женщина средних лет с отекшими ногами. Закинув их на стойку, она смотрела карманный визик, но при виде посетителя тут же встала.

— Вы мистер Дануорти? — осведомилась она, преграждая ему путь. — Доктор Аренс просила вас немедленно спуститься к ней вниз.

По ее негромкому ласковому голосу Дануорти догадался, что она пытается оттянуть неприятный момент. «Перекладывает на Мэри. Чтобы та сама мне сообщила».