Чтение онлайн

Шесть струн арфы лопнули разом, а остальные натянулись так, что вот-вот готовы были издать последний звон. И, пока Тарен седлал Мелингара, бард уныло чинил свою арфу.

Поначалу Тарен предложил Эйлонви ехать верхом на Мелингаре, но девушка наотрез отказалась.

— Я могу идти пешком наравне со всеми, — задиристо сказала она и так сердито посмотрела на Тарена, что он больше не затевал этого разговора.

Он вообще теперь остерегался нарываться на острый язычок девушки.

Было решено, что на лошадь навьючат оружие, взятое в могильнике и у стен разрушенного Спирального Замка. Кроме меча Дирнвин, хранителем которого Эйлонви назначила себя.

Остриём кинжала Ффлевддур нацарапал на земле схему дорог, по которым он собирался вести Тарена к Каер Датил.

— Войска Рогатого Короля непременно пройдут по долине реки Истрад. Это самый лёгкий и удобный путь для большой армии в походе. Спиральный Замок здесь, то есть был здесь, — поправился он, сердито ковырнув кинжалом землю, — к западу от реки Истрад. Для нас самый короткий путь — через эти холмы, прямо на север.

— Так и пойдём, — сказал Тарен, с трудом разбираясь в этом пересечении начертанных кинжалом Ффлевддура линий.

— Не советовал бы, друг мой. Нам придётся тогда идти слишком близко к владениям Аровна, к Аннувину. Они начинаются прямо здесь, у Спирального Замка. Я считаю, что нам надо держаться от них подальше. Нет, вот что нам нужно сделать: держаться западного высокого берега Истрад. Тогда мы почти не сделаем большого крюка и в то же время минуем саму долину. На этом пути мы не рискуем столкнуться с Рогатым Королём и обогнём земли Аннувина. Нас всего четверо, и мы можем двигаться намного быстрее тяжеловооружённых воинов огромного войска. Мы опередим их и раньше появимся вблизи Каер Датил. Устремимся к нему — и дело сделано! — Ффлевддур выпрямился, удовлетворённо улыбаясь. — Ну вот, — сказал он, отирая лезвие кинжала. — Превосходная стратегия. Даже мой военачальник не сделал бы лучше.

— Да, — неуверенно сказал Тарен, в голове которого всё, что тут наговорил бард о высоких берегах, о западе, севере и долине, перепуталось и смешалось. — Да, -повторил он раздумчиво, -звучит очень разумно.

Они спустились на широкий, залитый солнцем луг. Утро становилось ясным и тёплым. Роса ещё не высохла и тяжелила стебельки травы. Во главе процессии на своих длинных прямых ногах быстро шагал Ффлевддур. Арфа подрагивала у него на плече, с другого плеча свисал старый поношенный плащ. За ним поспешала Эйлонви. Волосы её растрепались от ветра, тяжёлый чёрный меч, висевший у неё на боку, чертил по земле извилистую полосу. Рядом с Эйлонви бежал вприскочку Гурджи. В его лохматой голове застряло так много сухих листьев, травинок и веточек, что казалось, будто на плечах у него громадное вороньё гнездо. Гурджи подпрыгивал, размахивал руками, раскачивался, тряс головой, что-то бормотал, постанывал, покряхтывал и старался не отставать от девушки, которая ласково поглядывала на него.

Тарен шагал последним в этой растянувшейся цепочке, держа под уздцы Мелингара. Если бы не пучки стрел и копий, не мечи, навьюченные на лошадь, могло показаться, что беспечная компания отправилась на весёлую прогулку. Эйлонви без конца болтала. Ффлевддур то и дело начинал петь. Гурджи, сытый и довольный, жался к Эйлонви. Только один Тарен выглядел озабоченным. Свежее светлое утро казалось ему обманчивым, облитые солнцем деревья, мерещилось, скрывают врагов. Даже само солнце не грело, а пронизывало дрожью беспокойства.

В Каер Даллбен Тарен мечтал войти героем. Но мечты мечтами, а действительность, как уже успел он понять, не так безоблачна и проста. Жизнь не зависела и не хотела подчиняться его решениям. Как ему сейчас недоставало силы и уверенности Гвидиона! Своими силами, и он прекрасно понимал это, вряд ли ему удастся справиться с громадностью почти непосильной задачи. Тарен оглянулся, чтобы бросить последний взгляд на разрушенный Спиральный Замок, невольную могилу Гвидиона. На гребне холма, уходящего в облака, он увидел очертания двух всадников.

Тарен вскрикнул и жестом приказал спутникам скрыться в лесу. Мелингар понёсся вперёд. Через мгновение все они уже затаились в тени деревьев. Всадники медленно двигались по гребню холма. Они были так далеко, что Тарен не мог различить их лиц. Но, судя по их прямым, неподвижным силуэтам, это могли быть только мертворождённые Дети Котла. Он представил их бледные лица и бессмысленные, почти белые глаза.

— Как давно они следуют за нами? — спросил Ффлевддур. — И видят ли они нас?

Тарен осторожно выглянул из гущи диствы.

— Вот и ответ, — указал он на склон холма. Бледные Дети Котла повернули своих лошадей и устремились в сторону луга.

— Скорей, — приказал Тарен, — мы должны опередить их.

Он повёл своих спутников в обход луга через лес. Появление Детей Котла заставило их изменить маршрут, который выбрал Ффлевддур. Но бард всё же надеялся, что им удастся запутать бледных воинов, закружить их и вернуться на высокий берег реки, продолжая намеченный путь.

Держась близко друг к другу, они неслись по лесу. Ни на секунду не давали они себе передышки. В лесной тени было прохладно, но всё же быстрый бег утомил их, дыхание стало хриплым и прерывистым, одежда промокла от пота. Только Гурджи вовсе не казался усталым. Он бежал то обгоняя их, то делая круг и снова вырываясь вперёд. Рой мошкары вился над его головой не в силах проникнуть сквозь шапку густых спутанных волос. Остальные жестоко страдали от жалящих укусов преследующих их комаров. Эйлонви старалась не показать усталости и лишь изредка хваталась за стремя Мелингара.

Тарен не мог знать, близко или далёко бледные воины, но он был уверен, что упорные Дети Котла не потеряют их следа, не откажутся от погони. А следом для них служит всё — и малейший звук, и сломанная ветка, и примятая трава. Времени на то, чтобы заметать свои следы или двигаться бесшумно, уже не оставалось. Они неслись напролом. Скорость была их единственной надеждой на спасение. И они не останавливали свой изнурительный бег до самого вечера.

Теперь они слепо продвигались вперёд в темноте, которую изредка рассеивала выглянувшая из-за тяжёлых облаков луна. Невидимые ветки хлестали по лицу. Стволы деревьев вырастали на пути внезапно. Пни и камни словно бы кидались им под ноги.