Чтение онлайн

Швинн любил ездить по городу и мало времени проводил в кабинете, приятное разнообразие после Банко. Оборотной стороной медали являлось то, что Швинн терпеть не мог бумажной работы и с удовольствием переложил ее на плечи младшего напарника.

Майло много часов провел, работая его секретарем, однако решил, что лучше помалкивать и слушать, поскольку Швинн давно служил в полиции и мог кое-чему его научить. Когда они ехали в машине, Швинн то мрачно отмалчивался, то вдруг становился чересчур болтливым и превращался в важного наставника, проповедующего прописные истины с обязательным выводом в конце.

Он напоминал Майло одного из преподавателей старшего курса, когда он учился в Университете Индианы. Герберт Милрад, обладатель наследственного состояния, специализировался на творчестве Байрона. Он отличался красноречием, от которого у Майло сводило челюсти, всячески превозносил красоту человеческого тела и был подвержен резким сменам настроения. Милрад все понял насчет Майло к середине первого семестра и попытался этим воспользоваться. Но Майло к тому времени еще не до конца разобрался в своих предпочтениях и потому тактично отклонил его предложение. К тому же Милрад вызывал у него физическое отвращение.

Быть отвергнутым не слишком приятно, и Майло прекрасно понимал, что Милрад отомстит. Ему вряд ли светило дальше заниматься наукой, да и на степень доктора философии он не рассчитывал. В результате Майло получил степень магистра гуманитарных наук, расчленив на части и обмусолив каждое слово несчастного Уолта Уитмена и чудом сдав зачет. Впрочем, у него вызывала зубовный скрежет чушь, которая называлась литературным анализом текста, и он с радостью расстался с университетом, тут же лишившись отсрочки от армии, которую имели все студенты. В студенческом центре занятости он увидел объявление и отправился работать служащим в Национальный заповедник дикой природы в Маскататуке и стал ждать, когда его призовут. Повестка пришла через пять недель.

К концу года Майло уже служил санитаром, шагал по рисовым полям, обнимал за плечи мальчишек-солдат, наблюдая, как отлетают их едва сформировавшиеся души, и одновременно пытался удержать руками еще теплые внутренности — труднее всего было с кишками, которые проскальзывали между пальцами, как сырые сосиски. И смотрел на кровь, истекающую из тел в грязную воду.

Майло вернулся домой живым и невредимым, понял, что гражданская жизнь и родители его раздражают, отправился путешествовать, некоторое время жил в Сан-Франциско, разобрался в своих сексуальных предпочтениях. Вскоре он начал задыхаться в Сан-Франциско, который представлялся ему самовлюбленным лицемером, купил старый «фиат» и поехал вдоль побережья в Лос-Анджелес, где и остался, потому что уродство города его успокаивало. Некоторое время Майло брался за самую разную работу, а потом решил, что, наверное, в полиции ему будет интересно, и почему бы, черт подери, не попробовать?

Там он проработал три года. И вот в семь часов вечера, когда они сидели со Швинном в машине на стоянке в Тако-Тио, на улице Темпл, и ели бурито с зеленью и соусом чили, раздался сигнал вызова. Швинн помалкивал и без особого удовольствия поедал свою порцию.

Майло переговорил с диспетчером, записал информацию и сказал:

— Думаю, нам нужно ехать.

— Давай сначала поедим, — заявил Швинн. — Все равно там уже никто не оживет.

Убийство номер Восемь.

Первые семь оказались самыми обычными, ничего особенного. Да и найти убийцу не составляло никакого труда. Почти все жертвы Центрального округа были черными или мексиканцами — преступники тоже.

Когда Майло с Пирсом появлялись на месте преступления, из белых там бывали только полицейские и представители соответствующих служб. Такие дела никогда не обсуждались на страницах газет и заканчивались штрафом или залогом, или, если плохому парню попадался тупой общественный защитник, его надолго засаживали в камеру предварительного заключения, затем быстро проводили судебный процесс и давали максимальный срок.

Первые два убийства произошли в результате самой банальной стрельбы в баре. Придурки так напились, что остались на месте преступления, когда прибыла полиция, — они продолжали держать в руках еще дымящиеся пистолеты и не оказали никакого сопротивления.

Майло наблюдал, как Швинн разобрался с придурками. Впрочем, вскоре оказалось, что он со всеми поступает одинаково. Сначала бормочет что-то маловразумительное, обращаясь к задержанному, который ничего не может понять. Затем, прямо на месте преступления, заставляет его признаться в содеянном, предварительно убедившись, что Майло держит в руках ручку и блокнот и все записывает.

— Умница, — говорит он после этого подозреваемому так, словно тот прекрасно сдал экзамен. Затем через плечо, обращаясь к Майло: — Ты хорошо печатаешь?

Потом они возвращаются в участок, где Майло стучит по клавишам, а Швинн куда-то исчезает.

Дела Три, Четыре и Пять. Легкие для детективов и опасные для патрульных. Три разбушевавшихся мужа, два раза огнестрельное оружие и один — холодное. Поговорить с членами семьи и соседями, найти, где «прячутся» плохие ребята — как правило, даже ехать никуда не нужно, — вызвать группу поддержки и взять их. Швинн опять что-то бормочет…

Убийство номер Шесть — два вооруженных грабителя совершили налет на ювелирную лавку, торгующую в кредит и расположенную на Бродвее, — дешевые серебряные цепочки и грязные осколки алмазов в дрянной оправе. Ограбление предотвратили, но пистолет одного из грабителей случайно выстрелил, и пуля угодила прямо в лоб восемнадцатилетнему сыну служащего лавки. Высокий красивый парень по имени Кайл Родригес, футбольная звезда средней школы Эль-Монте, зашел к отцу, чтобы сообщить ему радостное известие — за свои спортивные успехи он получил стипендию в Университете Аризоны.

Швинн явно скучал, тем не менее продемонстрировал, на что способен. В некотором смысле. Он приказал Майло проверить бывших служащих лавки, заявив, что — десять к одному — преступника удастся обнаружить среди них. Потом завез Майло в участок, а сам отправился к врачу и до конца недели сидел дома, сказавшись больным. Майло три дня мотался по городу, составил список имен и остановился на стороже, которого уволили месяц назад по подозрению в краже. Обнаружил его в одной из гостиниц в центре города, где он поселился с мужем сестры; тот оказался соучастником преступления и даже не потрудился оттуда выехать. Обоих арестовали, и тут появился Пирс Швинн, который выглядел отдохнувшим и вполне здоровым, и заявил:

— А других вариантов и не было. Ты уже составил отчет?

Майло некоторое время не мог забыть это дело. В памяти все возникало тело загорелого, спортивного Кайла Родригеса, безвольно привалившегося к прилавку с драгоценностями. Он даже не мог заснуть несколько ночей подряд. Никакой философии или теологии, просто нервы. Майло видел множество молодых, здоровых парней, которые умирали гораздо страшнее, чем Кайл, и уже давно перестал пытаться разобраться в том, что происходит в мире.

Поняв, что не заснет, Майло отправлялся в своем стареньком «фиате» кататься по городу. Туда и обратно по бульвару Сансет, а потом в конце концов выезжал на бульвар Санта-Моника.