Чтение онлайн

— Думаю, это мигрень, — сказал им доктор Сьюард. — Довольно необычный случай для его возраста, но иногда встречается. И еще, он производит впечатление очень… впечатлительного…

— Да, он впечатлительный, — не без некоторой гордости подтвердила Шейла Бюмонт.

— Что ж, позже, вероятно, можно будет подобрать метод лечения. А сейчас, боюсь, ему придется просто терпеть.

— Ага, и нам вместе с ним, — буркнул Глен Бюмонт.

Но это были не нервы, это была не мигрень, и этим все не кончилось.

За четыре дня до кануна Праздника Всех Святых Шейла Бюмонт услыхала, как один из мальчишек, с которыми Тэд каждый день ждал школьного автобуса, вдруг испустил громкий вопль. Она выглянула из окна кухни и увидела своего сына, в судорогах валяющегося прямо на дороге. Его пакет для ленча лежал в двух шагах, а фрукты и сандвичи вывалились прямо на мостовую. Она выбежала из дома, отогнала сгрудившихся вокруг Тэда ребятишек и беспомощно застыла, боясь дотронуться до сына.

Если бы большой желтый автобус с мистером Ридом за рулем появился чуть позже, Тэд мог бы умереть прямо там, в двух шагах от собственного дома. Мистер Рид служил врачом в Корее. Ему удалось откинуть голову мальчика назад, что позволило Тэду сделать вдох и не задохнуться от собственного запавшего в горло языка. На «скорой помощи» его отвезли в Бергенфилдскую районную больницу, и доктор по имени Хью Притчард оказался как раз в дежурном покое, где пил кофе и травил разные байки своему приятелю про подвиги на поприще гольфа. А доктор Хью Притчард, как выяснилось, был лучшим нейрохирургом в штате Нью-Джерси.

Притчард велел сделать рентген и внимательно изучил снимки. Потом он показал их Бюмонтам, попросив с особенным вниманием взглянуть на слабое затемнение, которое он обвел желтым восковым карандашом.

— Вот, — сказал он. — Что это?

— Откуда нам знать? — вопросом ответил Бюмонт. — Ведь это вы врач, черт побери.

— Верно, — сухо заметил Притчард.

— Жена говорит, это было так, словно его хватил удар, — пояснил Глен.

— Если вы имеете в виду припадок, то да, — кивнул Притчард. — Если вы имеете в виду эпилептический припадок, то я уверен, что нет. Припадок такой силы, как у вашего сына, означал бы, несомненно, тяжелую степень эпилепсии, а Тэд не выдал никакой реакции на световой тест Литтона. Словом, если бы у Тэда была тяжелая степень эпилепсии, вам не нужно было бы выслушивать подтверждение этого диагноза от врача. Он валился бы на ковер в гостиной и выдавал бы пляску святого Витта каждый раз, когда картинка на телевизоре вздумала бы слегка подергаться или просто чуть помелькать.

— Тогда что же это? — робко спросила Шейла.

Притчард вновь повернулся к рентгеновскому снимку, установленному перед световым ящиком.

— Что это? — переспросил он и снова обвел выделенную им затемненную область. — Неожиданные приступы головной боли при том, что раньше подобных припадков не наблюдалось, дают мне все основания предположить, что у вашего сына опухоль мозга, вероятно, еще небольшая и, как можно надеяться, доброкачественная.

Глен Бюмонт тяжелым взглядом уставился на доктора, а его жена, стоя рядом с ним, заплакала в носовой платок. Она рыдала, не издавая ни единого звука. Такой беззвучный плач был результатом многих лет брачного опыта. Кулаки Глена работали быстро, чрезвычайно болезненно и почти никогда не оставляли следов, так что после двенадцати лет беззвучной печали она, наверно, и не смогла бы громко расплакаться, даже если бы и захотела.

— Это что, значит, вы хотите вырезать ему мозги? — спросил Глен с присущими ему деликатностью и тактом.

— Я не стал бы облекать это в такую форму, мистер Бюмонт, но, полагаю, исследовательская операция здесь необходима. Да, — ответил Притчард, подумав при этом, что если Бог и вправду есть на свете и если он действительно создал нас по своему образу и подобию, то почему же вокруг столько ненавистных мне людей, вроде вот этого, и от них зависят судьбы стольких других.

Опустив голову и в задумчивости нахмурив брови, Глен несколько долгих секунд молчал. Наконец он поднял голову и задал вопрос, который беспокоил его больше всего:

— Скажите мне по-честному, док… Во сколько все это влетит?

Ассистирующая операционная сестра увидела это первой.

Ее вопль был пронзителен и страшен — в операционной, где последние пятнадцать минут единственными звуками были тихие приказания доктора Притчарда, урчание громоздкой жизнеобеспечивающей установки и высокий, прерывистый вой пилы для трепанации черепа.

Качнувшись, она ударилась о каталку с подносом, где были аккуратно разложены дюжины две инструментов, и перевернула ее, та рухнула на пол с грохотом, сопровождаемым звоном скальпелей и зажимов.

— Хилари! — изумленно крикнула главная сестра. Она так поразилась, что, забыв обо всем, рванулась к мечущейся женщине в развевающемся зеленом халате.

Ассистирующий доктор Альбертсон тихонько стукнул ногой в мягком тапочке главную сестру по икре.

— Пожалуйста, не забывайте, где находитесь.

— Да, доктор, — она тут же отвернулась к столу и даже не взглянула на дверь операционной, когда та захлопнулась за орущей, словно пожарная сирена, Хилари.

— Соберите инструменты в стерилизатор, — сказал доктор Альбертсон. — Сейчас же. Быстро, быстро.

Она начала собирать инструменты, тяжело дыша, явно взволнованная, но уже взяв себя в руки.

Доктор Притчард, казалось, вообще не заметил всей этой суматохи. С напряженным интересом он смотрел в окошко, вырезанное в черепе Тэда Бюмонта.

— Невероятно, — пробормотал он. — Просто невероятно, вот это действительно для учебников. Если бы я не видел это собственными глазами…

Отвлекло его шипение стерилизатора. Он взглянул на доктора Альбертсона и резко приказал:

— Отсос. — Потом перевел взгляд на сестру: — А вы, мать вашу, что там застряли? Кроссворд в «Санди таймс» решаете? Шевелитесь поживее и тащите все сюда.

Она подошла, неся инструменты в свежем контейнере.

— Дайте мне отсос, Лестер, — повторил Притчард. — Скорее. А потом я покажу вам нечто такое, чего вы больше нигде и никогда не увидите, разве что в балагане фокусника на окружной ярмарке.

Альбертсон подкатил отсос-каталку, не обращая внимания на главную сестру, которая отступила назад, чтобы убраться с его дороги, и едва не выронила инструменты.

Притчард поглядел на анестезиолога.

— Дайте хорошую дозу, дружище. Хорошая доза — вот все, что мне надо.

— У него сто пять на шестьдесят восемь, доктор. Спит как сурок.

— Ладно. Его мать утверждает, что у нас тут лежит Уильям Шекспир номер два, так что будьте поаккуратнее. Давайте, Лестер, поработайте отсосом… Да не заденьте его этой чертовой штукой!

Альбертсон взялся за отсос и принялся удалять кровь. Сзади монотонно и успокаивающе гудела следящая и записывающая аппаратура. Вдруг ему показалось, что он по ошибке отсосал и воздух из собственных легких. Он почувствовал себя так, словно кто-то сильно врезал ему в верх живота.