Чтение онлайн

Свечеобразные лампы вспыхнули как-то неестественно ярко, а ось стала поворачиваться, раскачивая цепь, на которой она крепилась, и отбрасывая по комнате пляшущие в сумасшедшем карусельном танце тени. Один за другим лопнули ламповые плафоны, окатив Тэда дождем стеклянных осколков.

Не думая, он ринулся вперед и схватил свою распростертую жену, стремясь вытащить ее оттуда, пока цепь не оборвалась и не уронила на нее тяжелую деревянную ось. Этот импульс был столь силен, что заглушил все, даже его уверенность в том, что все это ни к чему, ибо она мертва. Обрушь Старк на нее даже Эмпайр-стэйт-билдинг, это все равно не имело бы значения. Никакого. Во всяком случае для нее.

Когда он просунул под нее руки и сцепил их под лопатками, ее тело подалось вперед, а голова откинулась назад. Кожа на ее лице стала трескаться, как поверхность вазы в коридоре. Вытаращенные, глаза вдруг лопнули. Противное зеленое желе, до дурноты теплое, брызнуло ему прямо в лицо. Ее рот широко раскрылся и белыми молниями повылетали зубы — он ощутил, как их маленькие твердые острия забарабанили по его щекам и бровям. Сгустки крови потекли из изрытых десен, язык вывалился изо рта и тяжело плюхнулся на юбку возле колен, как окровавленный кусок змеиной туши.

Тэд начал истошно кричать — слава Богу, во сне, а не наяву, а то бы он жутко напугал Лиз.

— Я еще не закончил с тобой, вояка, — мягко произнес Джордж Старк из-за его спины. В голосе его больше не было усмешки, голос был холоден, как Кастл-Лейк в ноябре. — Запомни это. Ты не хочешь тягаться со мной, потому что тягаться со мной для тебя, это…

2

С резким толчком Тэд проснулся; щеки его были мокрые, подушка, которую он судорожно прижимал к лицу, тоже. Влага могла быть потом, а могла — и слезами.

…тягаться с лучшим, — проговорил он конец фразы в подушку, а потом затих, подтянув колени к груди и конвульсивно вздрагивая.

— Тэд? — пробормотала Лиз откуда-то из-под толщи своего собственного сна. — Близняшки в порядке?

— В порядке, — выдавил он. — Я… Нет, ничего. Спи дальше.

— Ага, все… — она сказала что-то еще, но он так же не уловил это, как не уловил и то, что сказал Старк, после того как объявил Тэду, что дом в Кастл-Роке находится в Финишвилле… месте, где сходятся все рельсы.

Он тупо уставился в темноту, не пытаясь доискаться до смысла сна, а лишь желая, чтобы он убрался прочь, и когда прошло бесконечно много времени, в соседней комнате проснулась Уэнди и начала плакать, требуя, чтобы ей сменили пеленки. Уильям, конечно, проснулся секундой позже, решив, что ему тоже следует поменять белье (хотя, когда Тэд снял с него пеленки, они оказались сухими).

Тут же проснулась Лиз и сонно побрела в детскую. Тэд пошел с ней — явно менее сонный и хоть однажды благодарный за то, что близнецам потребовался уход среди ночи. Во всяком случае среди этой ночи. Пока Лиз переодевала Уэнди, он проделал то же с Уильямом. Они почти не разговаривали, и, когда опять легли в постель, Тэд с облегчением почувствовал, как на него вновь накатывает сон. У него была вечером мысль, что он не заснет этой ночью. А когда он проснулся среди ночи со стоящей перед глазами картиной распадающейся на части Лиз, он подумал, что не заснет больше никогда в жизни.

Это пройдет утром, как всегда проходят все сны.

То была его последняя сознательная мысль, но, когда он проснулся на следующее утро, он помнил сон во всех подробностях (хотя одинокий и потерянный звук его шагов по голому полу в коридоре был единственной деталью, полностью сохранившей свою эмоциональную окраску), и тот не таял и не бледнел день ото дня, как это обычно бывает со снами.

Это был один из тех редких снов, память о котором оставалась с ним, как память о реальном. Ключ, оказавшийся ключом от пишущей машинки, ладонь без линий и сухой, почти без модуляций, голос Джорджа Старка, говорящего из-за его плеча, что он еще не закончил с ним и что, когда он станет тягаться с этим классным сукиным сыном, он потягается с лучшим.

III. Кладбищенский блюз

1

Главным в команде из троих землекопов в Кастл-Роке был Стивен Хольт, и, конечно же, жители Рока, все до единого, звали его «Крот». Эта кличка неизменно прилипала к тысячам общественных землекопов в тысячах маленьких городков Новой Англии. Как и большинство из них, Хольт отвечал за довольно большой участок работ, учитывая численный состав его команды. У города было два спортивных поля младшей лиги, которые требовали ухода: одно — возле железнодорожной эстакады, между Кастл-Роком и Харлоу, другое — в Кастл-Вью. Было и общегородское, которое следовало засевать травой по весне, косить летом и очищать от опадавших листьев осенью (не считая деревьев, которые нужно было подстригать, а иногда и вырубать, а также помоста для оркестрика и скамеек вокруг него). Были и городские парки: один — на речушке Кастл-Стрим, неподалеку от старой лесопилки, другой — за городом, возле Кастл-Фолс, где с незапамятных времен представительницы слабого пола зачинали бесчисленных детей любви.

Он мог отвечать за все это и спокойно оставаться ленивым стариком, Стивеном Хольтом, до самой своей кончины. Но в Кастл-Роке было еще три кладбища, за которые тоже отвечала его команда. Закапывание клиентов было самой меньшей частью их кладбищенской деятельности. Они сажали растения, вскапывали и разравнивали граблями почву, убирали мусор. Приходилось избавляться от старых цветов и вылинявших флажков после праздников — после Дня поминовения оставались самые большие груды мусора, но и Четвертое июля, и материнский, и отцовский дни тоже доставляли много хлопот. Приходилось счищать появляющиеся время от времени от рук ребятишек неуважительные комментарии на могильных плитах и надгробиях.

На все на это городу было, конечно, наплевать. Лишь закапывание клиентов снабжало парней вроде Хольта их кличкой. Мать нарекла его Стивеном, но был он Крот Хольт — стал Кротом Хольтом с тех пор, как в 1964-м взялся за эту работу, — и Кротом Хольтом он останется до самого своего последнего вздоха, даже если вздумает заняться чем-нибудь другим, что в свой шестьдесят один год он уже вряд ли предпримет.

В среду, выпавшую на первое июня, — погожий солнечный денек, предвестник лета, — в семь утра Крот подъехал на своем фургоне к Городскому кладбищу и вылез из машины, чтобы открыть железные ворота. На них висел замок, но пользовались им всего два раза в году — в выпускную ночь в высшей школе и в День Всех Святых. Распахнув ворота, он медленно поехал по центральной аллее.

Сегодняшнее утро отводилось исключительно рекогносцировке. Рядом с ним лежала папка, в которой он отметит те места на кладбище, где необходимо поработать до отцовского дня. Покончив с Городским, он отправится на Милосердное кладбище, на другом конце города, а затем на Стэкпоулское — на пересечении Стэкпоул-роуд и Таун-роуд № 3. В полдень он со своей командой примется за ту работу, которую необходимо выполнить. Вряд ли ее окажется много; основная и самая тяжелая часть была сделана в конце апреля — этот период Крот называл временем весенней чистки.