Чтение онлайн

Сведения я почерпнула с правил об общеаптекарских учениях действий в случае Прорыва, но не испытывали и половины той уверенности в благополучном исходе, с какой говорила об этом братьям. Но мне было главнее сейчас защитить свою семью, чтобы не волноваться о них и всеми силами отдаться на спасение города.

Братья насуплено молчали. В конце концов Федор нехотя произнес.

— Ты права. Наверное, прорыв действительно не тот случай, когда стоит удовлетворять свое любопытство.

— Брат! — возмутился Флор.

— Успокойся, — попросила я братца. — Ты же будешь в деревне. Там шестнадцатилетний парень — это мужчина хоть куда, тем более, с вашей внешностью и обаянием. Тебе еще и уезжать не захочется.

— Да, — согласился Флор обиженно, и вдруг засиял: — Так ты думаешь, они мне дадут?

— Уверена в этом, — подтвердила я. Мне бы проблемы парней, главной трудностью которых является недостаток женского внимания!

— А ты нам дашь что-нибудь с собой? — спросил Федор. — Вдруг мы там чем-то заразимся?

— А вы думайте сначала головой, а не тем, что ниже, — посоветовала я, отчаянно зевая и понимая, что мыслями мои братья уже в деревне среди местных девушек, не избалованных вниманием «городских». — Конечно, я вам все собой дам.

— Здорово! — обрадовался Флор. — Слышь, брат, а если…

— Давайте спать! — взмолилась я. — И избавьте меня от ваших разговорах о размерах грудей и бедер! Мне этого и на анатомии хватило!

Пригревшись между двумя горячими телами братьев, я спала спокойно, не смотря на то, что в квартире было холодно. Мне снились лица — Траса, Лео и Эрнесто. Они вертелись передо мной в причудливом калейдоскопе, а я все пыталась высмотреть между ними здание аптеки с красными стенами.

Затишье перед бурей, или О семье

Подготовка к Прорыву протекала плохо. Не смотря на то, что до даты катастрофы было все меньше времени, еще ничего не было готово. Аптекари, изнеженные годами спокойного существования, противились идее общегородских учений как могли. Никому не хотелось доставать из шкафов ярко-красную, заметную форму из плотной и практичной, но жесткой и колючей материи. Аптекари жалели денег и лекарств, которые будут потрачены во время учений, ведь они будут обязаны бесплатно оказывать помощь любому обратившемуся. По идее, каждый неимущий аптекарь мог получить помощь из фонда колледжа, поэтому к ректору шел бесконечный поток посетителей. Некоторые записывали себя в неимущие по два, три, а то и по четыре раза.

Чтобы освободить себе время и сберечь нервы, принимать всех этих жалобщиков Павел посадил нас с Лео.

— Вы уже глубоко увязли в этом деле, — объяснил он. — Хотите приносить пользу — работайте.

Я покорно согласилась, тем более, что занятия и даже экзамены зимней сессии были отменены.

— Экзамены зачтутся тому, что проявит себя во время учений, — было сказано в официальном приказе по колледжу, но я понимала, что ректор имел в виду тех, кто выживет после нашествия.

Колледж усиленно готовился — ряды первокурсников стирали и сматывали бинты, которые тут же изготавливались из старых простыней. Курсы постарше готовили снадобья, порошки и настойки. Из самых крепких парней формировались команды быстрого реагирования и они отрабатывали приемы самообороны от толпы.

Никто не знал, почему ректору в голову внезапно пришла блажь провести учения, и поэтому по коридорам циркулировали самые разнообразные слухи, самой достоверной считалась версия, что Павлу требовалось срочно потратить бюджетные деньги, иначе городское управление отказывалось финансировать колледж на следующий год. Но, так или иначе, все были довольны освобождением от длинных и нудных уроков.

А мы с Лео принимали посетителей. С ними необходимо было разговаривать вежливо, внимательно выслушивать самые нелепые жалобы и, по возможности, удовлетворять все просьбы. Нашей задачей было настроить аптекарей на максимальное сотрудничество с колледжем.

Работа была не сложной, в некоторой степени даже веселой. Например, выслушивать владельца аптеки на главной улице. Он был весьма и весьма тучным, но ради прошения о помощи упаковался в такой узкий жилет, что ему было тяжело дышать. Минут десять он перечислял нам все убытки, которые несла его аптека на протяжении многих лет, обязательно пуская слезу, вспоминая о голодных детях дома. Его младшего сына я знала — такой же толстый, как его отец, никак иначе, пухнувший от голода, он учился на выпускном курсе. В городе он был всегда окружен девицами, которые привлекались на запах денег быстрее, чем мухи на мед.

Лео выдержал ровно два дня. На третий он принес несколько запасных протезов. Они все были выполнены в одном стиле — наводящем ужас. Когтистые, черные, какие-то кривые. Сокурсник любовно протер тряпочкой каждую и хвастливо спросил:

— Ну как, нравятся?

— Кошмар, — не покривила душой я.

— Я их долго придумывал, даже пришлось кругленькую сумму за книгу про иномирских животных выложить, — с нежностью сказал Лео. — Лапы должны внушать ужас и трепет. Внушают?

Я кивнула.

— Все не мог сообразить, куда их применить. Видишь, все же пригодились.

— Ты что, ими собираешься пугать посетителей? — дошло до меня. — Ректор ругаться будет.

— Я никого не собираюсь пугать, — сообщил Лео, глядя на меня слишком добрыми глазами. — А ректор нам еще и спасибо скажет.

Первый посетитель не заставил себя долго ждать. Пока уважаемый Евгений сообщал, что он никак не может выделить на учения положенного количества бинтов, Лео состредоточенно чесал голову когтистой лапой, периодически придирчиво ее рассматривая. Каждый раз во время таких осмотров аптекарь сбивался с мысли и судорожно сглатывал. Мне приходилось вежливо напоминать ему, на чем он остановился.

— Так зачем же вы все таки пришли? — наконец, начесавшись вдоволь, любезно спросил Лео. Он положил лапу на стол и начал полировать ее когти специальной тряпочкой.

— За бинтами, — проблеял аптекарь, который вряд ли за всю свою жизнь встречал кого-то опаснее собаки.

— А вы купите новое льняное полотно, — посоветовал Лео. — Постирайте его, а потом вот так, — он резко взмахнул лапой, так, что раздался свист рассекаемого воздуха. — И получите сразу несколько замечательных бинтов. Одолжить?