Чтение онлайн

Кнут поднялся идти сдаваться, когда допрос внезапно прекратился. Один из незнакомцев распотрошил рюкзак юноши, покопался в простеньких запасах, достал льняной доставшийся от Ясеня мешочек с горошинами и жемчугом, удивленно вскрикнул и подозвал остальных. Допрос тут же прекратился. Все махали руками, что-то бурно обсуждали, а потом резко свернули дискуссию и потащили Ворота в машину.

Приехали они на двух автомобилях — обшитом со всех сторон толстыми листами внедорожнике и небольшом грузовике с установленной в кузове высокой клеткой. В клетке — около десятка связанных людей. Некоторые из них, связанные только по рукам, время от времени вставали, измеряли кузов шагами, разминая затекшие мышцы. Но большинство спеленали веревками так сильно, что они могли только лежать, прижимаясь к бортам и друг к другу, чтобы не кататься по полу во время движения. И у всех, без исключения, рты были заткнуты грязными тряпичными кляпами.

Туда же, в клетку, отправили и Ворота. А сами расположились для беседы в некотором отдалении. Кнут не упустил возможность побольше узнать о потенциальном противнике, в очередной раз активировал дар и подобрался настолько близко, насколько позволяла неширокая полоска терновых зарослей.

— Давайте, решайтесь, — Свист навис над двумя мужиками из приехавших.

По манере общения и снаряжению можно было понять, что Свист и третий боец — из одной команды. А эти двое — или новички, или рекруты, или люди, которых уговаривают участвовать в каком-то не слишком лицеприятном или банально опасном деле.

— Да что-то тема уж больно стремная, — с сомнением бросил боец, которого другие называли Пластуном.

Он был из тех людей, которого сложно выделить в толпе — обычный мужик, русый, среднего роста, без примет и особенностей внешности. Вот только даже издалека видно, насколько цепкий и глубокий у него взгляд. Глаза человека, постоянно находящегося настороже. Вороту бы такой взгляд, или Кнуту — и «проводник» бы никогда не застал врасплох.

— Слышь, что-то ты не вовремя так запел, — огрызнулся Свист, — Я еще в кабаке все тебе разложил.

— Все, да не все. Может я просто куплю пару жемчужин ваших, особенных? И потом буду брать. Свой жемчуг на размен есть. А в саму тему лезть не буду?

— Ну ты, брат, даешь! — картинно удивился бывший проводник, — Слышь, Корень, — обратился он к напарнику, — Хочет наш жемчуг на свой поменять.

— Да. По нормальной цене. Одну к трем, там. Или чо, почом? — попытался вставить Пластун, но Свиста уже понесло.

— Так не бывает, брат. Ты или занимаешься делом со всеми, или иди обратной дорогой, в кабак, к виски и бабам. Нам купцы не нужны. У нас своих купцов завались. Нам люди нужны. Такие как ты, которые могут дела делать, а не в бане девкам полотенца задирать. А не хочешь делом заниматься, так вольному воля, тебя никто не держит, брат.

Свист даже глазом не повел в сторону стоящего сзади Корня, но тот уже навел автомат на спину Пластуна.

— Да все, все, — вскинул руки боец, — Не хипишуй. Дела, так дела. Я с вами.

— Я тоже, — тут же вклинился второй рекрут, — Какие тут вопросы, отличная тема. Надо работать.

— Ну и прекрасно, братья, — удовлетворенно кивнул Свист, — Осталось решить только один вопрос.

Бывший проводник плавно, словно нехотя, поднял автомат. Теперь двое сидящих бойцов находились под перекрестным прицелом.

— Я вчера беседовал с нашим главным, Корчем его кличут, может слышали. Ситуация слегка изменилась. Нам нужно было два новых человека, но одного нашел он сам. Так что одна вакансия закрыта. И нужно решить, кто займет оставшуюся.

Свист сделал шаг в сторону, так, чтобы хорошо видеть руки рекрутов.

— И тут проблемка. Сам я выбрать не могу. Вы мне оба по нраву. Сыч, ты боец крутой, да и мужик конкретный, я тебя давно знаю. Но уж больно у Пластуна связи хорошие. За него двое очень влиятельных людей сказали, да и споранов у него как грязи, что нашему сообществу не помешает. Поэтому, понимаешь, брат, не поймут меня товарищи, если я такого человека вот так запросто завалю. А может, и самого завалят следом. Разговор то короткий. Так что, братья, давайте вы сами как-то решите, кто с нами, а кто в землю. И не тяните. И так много времени потеряли.

То, что произошло дальше Кнут еще долго потом пытался вспомнить и осмыслить. Потому что глаз не успевал увидеть, а мозг — переварить и понять. Одно дело — знать о дарах людей Улья, и другое — увидеть их в один момент и осознать.

Пластун вскинул руки что-то сказать, остановить, когда Сыч, не вставая, одним невероятным рывком, как ракета, врезался ему в бок. Тело Пластуна отлетело на несколько метров, увлекаемое силой удара и инерцией напавшего, упало на землю, перекатилось и замерло. А Сыч, как ни в чем не бывало, остановился возле от него, оперевшись о землю ладонями и ногами.

Казалось, бой уже закончился. Сыч не торопясь поднялся, достал нож, сделал шаг к поверженному врагу, замахнулся, но ударил в пустоту — противник так же как он, без подготовки, моментально в другое место, оставляя за собой слабый след, как на фотографиях с высокой выдержкой.

Нож тренькнул о камень, Сыч оглянулся и снова сделал рывок. В эти моменты он был похож на разогнавшийся автомобиль. Или поезд. Или летящий со скалы валун. Наверное, вблизи послышался громкий хлопок.

Пластун был похож на помятый бумажный стаканчик: весь в ссадинах и потеках крови, порванный камуфляж, отлетевший в сторону автомат, — но на этот раз он был настороже. Отпрыгнул, но не успел. Летящий тараном Сыч задел его руку и выбил только что вытащенный из ножен короткий кинжал.

Рука опала плетью, Пластун оступился, с трудом поймал равновесие, а Сыч уже достал из кобуры пистолет. Пластун, уходя от прицела, снова перетек в новое место, но не вперед, не пытаясь атаковать противника. Возник позади Свиста, спрятавшись за ним, и пока Сыч соображал, что делать, вцепился в нацеленный на место боя автомат «проводника», заблокировал его второй едва шевелящейся рукой и нажал на курок. Длинная очередь прошила Сыча и по дуге ушла в небо.

Пластун отпустил оружие и рухнул на землю, пытаясь опереться на больной локоть. Рука не удержала, и он упал, ударившись о камни и без того разбитой головой. Свист, не высказывая недовольство от грубого насилия над его оружием, кивнул Корню. Тот умелыми движениями перевязал голову раненого бойца, подал руку, и когда Пластун уверенно утвердился на ногах, Свист протянул ладонь для рукопожатия:

— Ну что, поздравляю нового Кормчего!

Загрузились в машины и уехали почти сразу же, и Кнут, стараясь разглядеть и запомнить оставленные в пыли характерные следы шин, осторожно, по обочине, побежал за ними. Юноша совсем не надеясь на свои навыки следопыта, но не был способен просто остаться. Нужно было попытаться выяснить, куда повезли попавшего в беду товарища.

«Убить человека — раз плюнуть. Первый раз трудно. А потом привыкаешь. Раз — и все. Как свинью зарезать» — разоткровенничался как-то перед Кнутом, тогда еще Никитой, и его поселковыми друзьями изрядно подвыпивший дядя Леша, оттрубивший в разведке обе чеченские компании.