Чтение онлайн

Позади него хлопотала орудийная обслуга, водружая огромные стволы осадных пушек на громоздкие деревянные лафеты. Вверх поднялись первые зыбкие струйки дыма, это запалили жаровни, а чуть в стороне строились лучники.

Константин честно предложил местному коменданту сдать замок и обещал отпустить за малый выкуп всех рыцарей. Но орденцы предпочли плену бой. И князь велел начать обстрел.

Трескуче грянул оглушительный раскат, а половину войска заволокло клубами синеватого дыма. Первое ядро, грянувшись о стены, отлетело вместе с кусками кладки в воду, которая в ответ покрылась многочисленной рябью. Сотни глоток зашлись в крике кровожадного, вселяющего ужас в защитников замка, торжества. Пауза между выстрелами казалась долгой, но пушкари работали в поте лица, а чугунные ядра долбили по древним камням до тех пор, пока в них не образовалась внушительная трещина и наружу не обвалилась часть куртины.

Канонада гремела второй день. Острожский, восседая на закованном в доспехи жеребце, заворожено смотрел, как его пушкари пробивали в стенах ещё одну брешь размером с лошадь. Какое-то время дым и пыль скрывали масштаб повреждения, но когда завеса рассеялась, открывшийся вид приятно впечатлил всех, кто столь усердно этого добивался.

Константин напутственно махнул рукой, и сигнальщик поднёс к губам рог, чтобы протрубить атаку. Повинуясь сигналу, людская лавина хлынула вперёд, с безумным ором и блеском радостно-бешеных глаз. Через ров были перекинуты наскоро сколоченные мостки, по которым литвины перебегали препятствие, несмотря на свистящие со стен стрелы. Те, в свою очередь, тоже находили свои цели, сбрасывая как убитых, так и раненных прямо в студёную воду рва, который оказался глубже, чем можно было подумать, и люди барахтались в нём, выбиваясь из сил, и дрожа от холода, крича товарищам, чтобы хоть как-то из него вылезти.

Но тех, кому повезло прорваться, за проломом встречал частокол топоров и мечей из-за стены щитов. Рыцари и кнехты готовы были дорого продать свои жизни, да и лучники со стен продолжали обстреливать атакующих. Первая линия почти полностью полегла под стрелами и ударами плотного строя кольчужников, разящих с ужасающей сноровкой. Но второй волне повезло больше. Она с яростью навалилась на орденцев и заставила-таки тех дрогнуть. На помощь кнехтам бросился рыцарь со слугами, но не успел он толком поднять щит и меч, как ему смяло нагрудник могучим ударом топора. Изо рта рыцаря брызнула кровь, а в стене щитов и копий образовалась небольшая брешь, в которую и устремились нападавшие. Теперь численное превосходство литвинов начало играть свою роль. Да, в гневе безысходности кнехты ещё прорубали в их рядах бреши, но это уже ничего не давало. Пустоты снова и снова заполнялись вражескими воинами, и так продолжалось до той поры, пока не пал последний из защитников.

Когда резня унялась, Острожский подошел к самому краю рва и взглянул из-под руки на свой первый за последние годы захваченный замок. И багровое солнце, клонящееся к горизонту, показалось ему символичным. У него полегло примерно три сотни человек – потеря недопустимая, даже несмотря на победоносность стычки. Ведь Тильзит был не последним замком на пути. И потому радость от первой победы омрачалась осознанием того, что безвозвратно утрачена часть армии, столь отчаянно необходимая ему и Кёзгайло.

В Тильзите они простояли двое суток, оправляясь и заботясь о раненых. Наиболее тяжких отправили телегами назад, а сами выступили вперёд, на столицу местного комтурства – Рагнит.

Рагнитский замок был крепким орешком. Он был построен на искусственно приподнятой насыпи, а в основание фундамента были заложены массивные сдвоенные гранитные плиты. На ручье вдоль стен немцы в своё время построили дамбу, а перед ней выкопали ров глубиной до четырёх метров и шириной до двенадцати – так образовался мельничный пруд. В крепости насчитывалось 11 больших и малых орудий и 18 картечниц, стрелявших и свинцовыми пулями, и колотым камнем, был размещён довольно сильный гарнизон, который по случаю осады возглавил сам комтур. А население с окрестных земель либо попряталось в лесах, либо скрылось за стенами замка.

Как и в Тильзите, предложение о сдаче рыцарями было с гневом отвергнуто. И войско вновь приступило к осаде, которая сильно затянулась ввиду наступления холодов. Три штурма отразил гарнизон и лишь на четвёртый, когда все приставные лестницы уже были сброшены, пушкарям удалось вынести замковые ворота. Но и после этого орденцы продолжили сопротивление, умывшись сами и умыв нападающих потоками горячей, дымящейся на снегу крови.

И всё же к середине зимы литовские войска вышли к устью Немана, громогласно заявив об этом победой над наскоро собранным отрядом тевтонцев и захватом сельца Шилокарчема с его рыбным рынком и корчмой, и местечком Русне – главным центром рыболовства в Куршском заливе и низовьях Немана.

А вот Кёзгайло не так повезло, как Острожскому. Хоть магистр Ливонского ордена Вальтер фон Плеттенберг и придерживался позиции нейтралитета, да только удержать от действий своих вассалов был не в состоянии. Ливонцы же, жившие на порубежье с литовским княжеством, были сильно обиженны на жмудинов за постоянные набеги, и, подогреваемые тевтонами и осознавшими опасность рижанами (которым выход Литвы к морю никуда не упирался), собрали пусть небольшую, но зато спаянную рать, и в наглую пройдя мимо Швянтойи и Паланги, ударили в спину осаждающему город войску. Атака эта была тут же поддержана мемельским гарнизоном, так что не стоит удивляться, что литовские полки были рассеяны по окрестностям, а сам Станислав лишь чудом не угодил в лапы рыцарей.

На этом зимняя кампания закончилась и вот теперь князь Радзивилл, вновь вернувшийся в армию польского короля, не находил себе места, гадая, какой будет реакция поляков, переломивших-таки ход войны в свою пользу и что предпримет московский князь, чью столицу летом сжёг крымский хан. А главное, как поведут себя магнаты, когда на вальном сейме вновь встанет вопрос о соединении двух государств?

А между тем Европу потихоньку охватывала Реформация.

Лютер, осужденный Вормсским эдиктом, тем не менее сумел избежать судьбы Яна Гуса, найдя себе пристанище в замке Вартбург курфюрста Саксонии Фридриха Мудрого, где и занялся переводом на немецкий язык Нового Завета, тем самым собираясь дать в руки своих сторонников мощное идеологическое оружие. И вряд ли он при этом осознавал, что таким образом ввергает европейскую цивилизацию в долгую череду религиозных войн.

А вот перед Священной Римской империей германской нации из-за нешуточной угрозы со стороны молодой Оттоманской Порты встал целый ряд важных задач, отвлекающих её от второстепенных направлений. И потому, всё на том же Вормском рейхстаге, два брата – император Карл V и принц Фердинанд I – договорились о полюбовном разделении владений Габсбургов на испанские (с итальянскими владениями, заморскими колониями, а так же Нидерландами) и центральноевропейские, заложив тем самым основу для формирования в будущем двух империй: Испанской и Австро-Венгерской. Хотя поначалу планировалось, что пока склонный к компромиссам Фердинанд удерживает под контролем Германию, Карл впрямую займётся борьбой с Турцией и Францией. Но, как известно, ни один план не выдерживает столкновения с реальностью.

Зато эти решения, пусть и косвенно, но отразились со временем на судьбе скандинавских стран, где в Швеции уже вовсю разгоралось восстание против датской тирании, а датский король всё ещё не воспринимал его серьёзно и продолжал готовиться к новой войне с Ганзой.

Получив столь интересные новости, Андрей записал их в свой походный дневник, однако посчитал, что время для высокой политики в его планах ещё не настало, а потому, обговорив кое какие подробности с Мюлихом и дав чёткие указания приказчикам, сам на шхуне "Аскольд" покинул порт Любека, привычно отправившись на охоту за купцами.