Князь лжи
Шрифт:
И тем не менее…
И, тем не менее, Стража не оказалось на месте, как и охраны, и это могло означать только одно: кто-то все-таки сумел проникнуть в жилище Пепельного Мага. Проник, уничтожил охрану и… ушел.
Ситуация выглядела очень странно, и чем больше Фремберг думал над ней, тем меньше она ему нравилась. Кому и что могло понадобиться тут в его отсутствие?.. На первый взгляд, ничего не было украдено. Отложив дневники, Фремберг спешно направился в зал, где находилось Центральное Сплетение – часть Источника, воплощенная в видимом мире, и одновременно – место, откуда осуществлялось наиболее полное управление всеми заклинательными системами Обсидиановой Башни. Больше всего Фремберг опасался того, что неизвестный гость мог незаметно вмешаться в работу Башни, подсоединив к системе пару-тройку собственных заклинаний, которые могли прийти в действие в самый неподходящий (для Фремберга) момент. Но ничего подобного он не обнаружил.
Зато он нашел кое-что другое.
Точнее – кое-кого.
Башня могла произвольно меняться, перераспределяя живой обсидиан, из которого она состояла, внутри себя в любые формы. Время от времени (обычно – по желанию ее хозяев) в Башне возникали новые помещения и исчезали старые, комнаты превращались в залы, лестницы – в коридоры, и наоборот.
Просматривая текущее состояние Башни, на нижних этажах Фремберг обнаружил несколько новых комнат. В пяти из них лежали мумифицированные останки вооруженных людей. В шестой и последней находился живой пленник.
Фремберг удивился.
На вопрос, как ему удалось обойтись без воды и пищи более семи лет (по его собственным словам), пленник отвечать отказался и вообще повел себя, с точки зрения Пепельного Мага, нагло и высокомерно. Фремберг решил не церемониться, но… с помощью заклятий подавить волю и проникнуть в сознание, этого человека он так и не смог. По всему выходило, что пленник – или кто-то из его мертвых дружков – исхитрился-таки уничтожить Стража, после чего в действие вступила сама Башня, организовавшая путем перераспределения массы внутри себя, шесть превосходных новых тюремных камер. Фремберг знал, что в некоторых случаях Башня способна действовать самостоятельно, однако за прошедшие годы так и не сумел до конца понять «логики» ее поступков.
Башня поймала воришек, но кормить их, конечно, не стала.
Тем не менее, один выжил.
И даже не особенно исхудал. За семь с половиной лет.
…И вот теперь уже целую неделю хозяин Обсидиановой Башни размышлял, как ему поступить с наглецом: обречь на идиотизм, но любыми способами выкачать нужные сведения, убить или просто отпустить.
Немного постояв на балконе, подышав влажным морским ветром и полюбовавшись закатом, Фремберг пришел к выводу, что жестокие решения рождаются от бессонных ночей, выматывающей интеллектуальной работы и долгих часов, проведенных в закрытых помещениях. Пепельный Маг и сам не так давно находился в схожем положении, кроме того, пленник показался колдуну довольно любопытной личностью. И Фремберг решил отпустить его.
Но не бесплатно.
Комната. Гладкие черные стены, без дверей и без окон. Ни табуретки, ни матраса. Нет даже вороха соломы.
Человек, лежавший, закинув ногу за ногу, на полу камеры, равнодушно смотрел, как в гладкой стене появляется крохотное окошечко. Обсидиан оплывал, словно черный воск. В образовавшемся отверстии показалось лицо хозяина Башни.
Со своей стороны Фремберг рассматривал пленника – худощавого, высокого воина в добротной кожаной одежде, расположившегося прямо в центре камеры на собственном поистершемся синем плаще.
– Тебе не надоело молчать, Эдрик? – спросил он, наконец.
Этот вопрос Эдрик пропустил мимо ушей.
– Ты испытываешь мое терпение.
– А ты – мое, – хмыкнул пленник.
Фремберг почувствовал как в нем, против воли, поднимается раздражение. Кем вообразил себя этот наглец?..
– Хочешь остаться тут навсегда? – пригрозил он.
– Нет, – спокойно, почти равнодушно ответил пленник.
– Тогда отвечай на мои вопросы.
– Я уже все рассказал.
– Не все.
– Все, что мог. В остальном меня связывает клятва. И нарушать ее я не намерен.
– Клятва кому? – Фремберг криво ухмыльнулся. – По твоим же словам выходит, что твой господин мертв.
– Ты плохо слушал меня, колдун. Я служил герцогу Ульфилу, потому что мне это было выгодно, но клятвой молчания меня связал не он.
– А кто?
– Неважно.
– И что же теперь прикажешь делать мне? Дожидаться, пока твоему учителю не придет в голову блажь снова послать кого-нибудь в мою Башню?
Эдрик усмехнулся.
– Можешь не беспокоиться: мой учитель не имеет к этой неприятной истории никакого отношения.
– Он что, выгнал тебя?
– Нет.
– Он тоже служил Ульфилу?
– Нет.
– А что же произошло?
– Где?
– Перестань валять дурака, Эдрик. Как ты оказался на службе у герцога?
– Пришел и нанялся.
– Для чего?
– Все мы хотим хорошо жить, вкусно есть и мягко спать, – философским тоном заметил заключенный.
– Что, твой учитель не смог дать тебе всего этого? – фыркнул хозяин Башни, надеясь, что хотя бы его презрительный тон спровоцирует Эдрика на неосторожный ответ.
Фремберг просчитался. Эдрик, будто бы ничего не заметив, спокойно пожал плечами.
– Не знаю. Может, и мог. Но я предпочитаю сам добиваться поставленных целей.
– И в какой же момент твоей «целью» стал мой дом?
– Он был не моей целью, а герцога, – возразил Эдрик. – Я всего лишь сопровождал Ульфила.
– В прошлый раз ты сказал, что он обещал тебе баронский титул. Очевидно, он очень рассчитывал на твою помощь…
– Возможно, – ни скорби, ни раскаянья в голосе пленника не отразилось.
– А ты его так подвел… – Фремберг осуждающе прищелкнул языком.
Губы Эдрика растянулись в улыбке.
– Так что же произошло? – спустя некоторое время спросил Пепельный Маг.
– По-моему, я уже рассказал тебе.
– Историю про то, как Ульфил надеялся найти в моей лаборатории эликсир вечной молодости?
– Именно, – пленник кивнул.
– В таком случае, я не понимаю, почему так мало трупов.
– Мало? – Эдрик удивился.
– Всего пятеро. Добавим еще тебя.
Несколько секунд Эдрик над чем-то размышлял.